– Например?
– Мой гардероб, Гастингс. Если я не ошибаюсь, на моем новом сером костюме появилось жирное пятно – оно не дает мне покоя. Потом нужно упаковать теплое пальто. А еще я думаю, да я просто уверен, что пришло время привести в порядок мои усы.
– Не думаю, – сказал я, подойдя к окну, – что вам удастся осуществить эти грандиозные планы. Только что позвонили в дверь, к вам клиент.
– И не подумаю ничем заниматься. Готов сделать исключение только для дела государственной важности, – с достоинством заявил Пуаро.
Наше уединение нарушила дородная краснолицая дама.
– Вы мосье Пуаро? – спросила она, с трудом отдышавшись после подъема по лестнице и усевшись в кресло.
– Я Эркюль Пуаро, вы не ошиблись, мадам.
– Я вас представляла совсем не таким, – сказала дама, неодобрительно разглядывая моего друга. – Скажите, вы платите газетчикам или они сами превозносят вас до небес?
– Мадам! – Пуаро поднялся.
– Ну извините, вы же знаете, что сейчас творится в газетах. Начинаешь читать статью с многообещающим названием «Что сказала невеста своему неудачливому поклоннику», а там идет речь о каком-то шампуне. Оказывается реклама. Надеюсь, вы на меня не обиделись? А теперь о деле: я хочу, чтобы вы нашли мою кухарку.
Пуаро уставился на нее, в явной растерянности, что, надо сказать, случалось с ним нечасто. Я отвернулся, спрятав невольную улыбку.
– А все новые идеи, – продолжала дама. – Вбивают им в голову, что они могут стать машинистками и еще бог знает кем. Хотела бы я знать, на что жаловаться моим слугам – раз в неделю выходной, стирку я отдаю на сторону, едят то же, что и мы. Да в моем доме не знают, что такое маргарин – только самое лучшее сливочное масло.
Она остановилась, чтобы перевести дух, и Пуаро этим воспользовался:
– Боюсь, вы заблуждаетесь, мадам. Я не занимаюсь проблемами домашней прислуги. Я частный детектив.
– Знаю, – сказала посетительница. – Иначе зачем бы я стала просить вас найти мою кухарку? Она ушла в среду, не сказав мне ни слова, и с тех пор я ее не видела.
– Очень жаль, мадам, но я не занимаюсь подобными делами. Всего доброго.
– Это что ж такое, любезный! Гордость не позволяет? Мы занимаемся только государственными тайнами и фамильными драгоценностями? А я вот вам что скажу: женщине в моем положении прислуга нужна не меньше, чем диадема какой-нибудь герцогине. Не могут же все быть светскими дамами и разъезжать в автомобилях, сверкая бриллиантами и жемчугами. Хорошая кухарка есть хорошая кухарка, и потерять ее – настоящее несчастье.
Некоторое время казалось, что в душе Пуаро борются противоречивые чувства. Наконец он рассмеялся и снова сел в кресло.
– Мадам, вы, безусловно, правы. Ваши замечания разумны и справедливы. Ваш случай – это как раз то дело государственной важности, о котором я говорил перед вашим приходом. Честно говоря, мне никогда еще не доводилось разыскивать пропавшую прислугу. En avant![64] Значит, вы говорите, эта ваша бесценная кухарка ушла в среду и больше не возвращалась. Значит, это случилось позавчера.
– Да, в тот день у нее был выходной.
– Но, возможно, с ней что-нибудь стряслось? Вы справлялись в больницах?
– Именно об этом я вчера и подумала, но сегодня утром она прислала за своим сундуком. А мне ни строчки! Как вам это нравится? Как назло, я тогда вышла за продуктами, иначе я бы этого так не оставила!
– Вы не могли бы описать вашу кухарку?
– Средних лет, полная. Черные с проседью волосы, весьма представительная женщина. Зовут ее Элиза Данн. Она работала у нас лет десять.
– А накануне у вас с ней не было... размолвки?
– В том-то и дело, что нет.
– Сколько у вас слуг, мадам?
– Кроме кухарки, есть еще горничная Энни. Очень славная девушка. Немного рассеянная и легкомысленная, но, если за ней проследить, с работой справляется неплохо.
– Она ладила с кухаркой?
– Прекрасно, хотя, само собой, всякое бывало.
– И эта девушка ничего не может объяснить?
– Говорит, что нет.
– Ну что ж, в этом надо разобраться. Вы живете...
– В Клапаме, Принс-Альберт-роуд, восемьдесят восемь.
– Bien, мадам, в течение дня я к вам загляну.
Миссис Тодд, так звали нашу новую знакомую, ушла.
– Ну вот, Гастингс, у нас новое дело. – В голосе Пуаро сквозила легкая грусть. – Исчезновение кухарки из Клапама! Наш друг инспектор Джепп, должно быть, никогда не услышит об этом деле.
Пуаро с помощью горячего утюга и промокательной бумаги принялся выводить пятно на костюме. После чего с очевидным сожалением он решил заняться своими усами в другой раз – когда представится благоприятный случай, и мы отправились в Клапам.
Принс-Альберт-роуд оказалась тихой улочкой: по обеим ее сторонам стояли одинаковые строгие домики с опрятными кружевными занавесками на окнах и начищенными до блеска бронзовыми дверными кольцами.
Когда мы позвонили в дом №88, дверь открыла миловидная девушка. В прихожей нас встретила миссис Тодд.
– Энни, останься, – сказала она. – Этот джентльмен – детектив, он хочет задать тебе несколько вопросов.
На лице девушки отразились противоречивые чувства.
– Благодарю вас, мадам, – сказал Пуаро с поклоном. – Я хотел бы поговорить с вашей горничной прямо сейчас и, если можно, наедине.
Нас провели в маленькую гостиную, и, когда миссис Тодд с явной неохотой вышла из комнаты, Пуаро приступил к делу:
– Мадемуазель Энни, то, что вы нам скажете, имеет поистине огромное значение. Вы одна можете пролить свет на это загадочное происшествие. Без вашей помощи мне не обойтись.
Тревога исчезла с лица девушки, уступив место приятному возбуждению.
– Разумеется, сэр, я скажу вам все, что знаю.
– Очень хорошо. – Пуаро одобрительно улыбнулся. – Прежде всего, что вы сами об этом думаете? Вы ведь очень неглупая девушка, это сразу видно. Как вы объясняете исчезновение Элизы?
Польщенная Энни взволнованно запричитала:
– Торговцы живым товаром, сэр! Я все время об этом твержу. Элиза меня всегда предупреждала: «Ты не смотри, что парень обходительный, не давай себя облапошить. И не вздумай нюхать духи или угощаться конфетами, если тебе предложат». Вот что она говорила. А теперь сама попалась! Небось увезли ее в Турцию или еще куда на Восток. Я слыхала, там любят полных!
Я восхищался, глядя на Пуаро: ему вполне удавалось сохранить серьезный вид.
– Но в таком случае стала бы она посылать за своими вещами?
– Право, не знаю, сэр. Вещи ей могли понадобиться даже за границей.
– Кто приходил за сундуком, мужчина?
– Это был Картер Патерсон, сэр.
– Вещи собирали вы?
– Нет, сэр, сундук был уже упакован.
– Ага, это интересно. Значит, уходя из дому в среду, Элиза уже знала, что не вернется. Вы со мной согласны?
– Да, сэр. – Вид у Энни был растерянный. – Я об этом не подумала. Но ведь это все равно могли быть торговцы живым товаром, правда, сэр? – добавила она словно с сожалением.
– Безусловно! – ответил Пуаро. – Вы жили с ней в одной комнате?
– Нет, сэр, у нас были отдельные комнаты.
– Элиза никогда не жаловалась на свое положение? Вам здесь хорошо жилось?
– Она никогда не заикалась об уходе. Место это совсем неплохое. – Девушка колебалась.
– Смелее, – ободрил ее Пуаро. – Хозяйка ни о чем не узнает.
– Видите ли, сэр, наша хозяйка со странностями. Зато еды не жалеет: на ужин всегда что-нибудь горячее и масла на сковородку лей сколько душе угодно. И потом, если бы даже Элиза захотела поменять место, она ни за что бы так не ушла. Она бы доработала до конца месяца. Иначе ведь с нее могут удержать месячное жалованье!
– А как работа, не слишком тяжелая?
– Как вам сказать, у хозяйки есть причуды – вечно шныряет по углам, ищет пыль. А вот жильцу, его тут называют пансионером, и надо только что подать завтрак и обед, впрочем, как и хозяину. Они весь день в городе.