– Да, мосье Пуаро, – сказал Холлидэй, – я перед вами в неоплатном долгу. Лишь отчасти его сможет покрыть тот чек, что я выпишу вам после ланча.
Пуаро скромно улыбнулся и тихо шепнул мне:
– Наш славный Джепп, конечно, припишет себе официальные заслуги, и хотя он заполучил свою Грейси Кидд, но, как говорят американцы, убей меня бог, если он догадается, как мне это удалось!
КОРОБКА КОНФЕТ
The Chocolate Box
В тот вечер была жуткая погода. За окнами противно завывал ветер, а дождь со страшной силой лупил в окна.
Мы с Пуаро сидели перед камином, протянув ноги к его живительному огню. Между нами располагался низенький столик. С моей стороны на нем стоял отлично приготовленный горячий пунш, а со стороны Пуаро дымился густой ароматный шоколад, который я не стал бы пить даже за сотню фунтов! Отхлебнув из розовой фарфоровой чашки глоток этой густой коричневой жижи, Пуаро удовлетворенно вздохнул.
– Quelle belle vie![103] – проворковал он.
– Да, наш славный старый мирок, – согласился я. – Вот я тружусь себе потихоньку, причем неплохо тружусь! И вот вы, знаменитый...
– О, mon ami! – протестующе воскликнул Пуаро.
– Но ведь так и есть. Все именно так! Вспоминая длинную череду ваших успешных расследований, я могу только изумляться. Мне не верится, что вам известно, что такое провал!
– Вы, должно быть, шутите, только большой оригинал мог придумать такое!
– Нет, а серьезно, разве у вас бывали неудачи?
– Сколько угодно, друг мой. А что вы хотите? La bonne chance[104], увы, не всегда сопутствует нам. Бывало, что ко мне обращались слишком поздно. И частенько кто-то другой опережал меня перед самым финишем. Дважды из-за внезапной болезни удача ускользала от меня в последний момент. У каждого бывают свои взлеты и падения, mon ami.
– Я совсем не это имел в виду, – возразил я. – Я спрашивал о полном провале, который произошел из-за вашей собственной ошибки.
– А, понимаю! Вы спрашиваете, попросту говоря, случалось ли мне оказаться в роли патентованного дурака? Однажды, мой друг, однажды... – Тихая, задумчивая улыбка блуждала по его лицу. – Да, однажды я едва не свалял дурака. – Он резко выпрямился в своем кресле. – Итак, мой друг, я знаю, что вы записываете истории моих маленьких успехов. А сейчас вы сможете добавить к этой коллекции историю моего провала!
Наклонившись вперед, он подбросил очередное полено в огонь. Затем, тщательно вытерев руки салфеткой, висевшей на крючке возле камина, он откинулся на спинку кресла и начал свой рассказ:
– История, которую я собираюсь рассказать вам, произошла в Бельгии много лет назад. Как раз в то время во Франции шла ожесточенная борьба между церковью и государством. Мосье Поль Дерулар был неким заслуживающим внимания французским депутатом. То, что его ждал портфель министра, было секретом Полишинеля. Он принадлежал к радикальной антикатолической партии, и было очевидно, что, придя к власти, он столкнется с ожесточенной враждой. Он был весьма своеобразной личностью. Он не пил и не курил, но в других отношениях тем не менее был не столь безупречен. Вы же понимаете, Гастингс, c'était des femmes... toujours des femmes![105]
Несколькими годами раньше он женился на одной даме из Брюсселя, которая принесла ему солидное dot[106]. Несомненно, эти деньги сыграли положительную роль в карьере мосье Дерулара, поскольку его семья не считалась богатой, хотя он всегда при желании имел право именовать себя бароном. Этот брак оказался бездетным, и его жена умерла через два года после их свадьбы... упала с лестницы. Среди наследства, которое она завещала ему, был особняк в Брюсселе на авеню Луиз.
Именно в этом доме он внезапно умер, и это событие совпало с отставкой министра, чей портфель он должен был унаследовать. Все газеты напечатали длинный некролог о его жизненном пути и успешной карьере. Его смерть, которая произошла совершенно неожиданно вечером после ужина, была объяснена остановкой сердца.
В то время, mon ami, я служил, как вам известно, в бельгийской сыскной полиции. Смерть Поля Дерулара не особенно взволновала меня. Как вы также знаете, я являюсь bon catholique[107], то есть его кончина показалась мне благоприятным событием.
Дня через три, у меня как раз только что начался отпуск, мне пришлось принять у себя на квартире одну посетительницу. Дама была под густой вуалью, но, очевидно, совсем молодая; и я сразу понял, что передо мной jeune fille tout à fait comme il faut[108].
«Вы мосье Эркюль Пуаро?» – тихим, мелодичным голоском спросила она.
Я слегка поклонился.
«Из сыскной полиции?»
Я вновь поклонился и сказал: «Присаживайтесь, мадемуазель, прошу вас».
Она присела на стул и подняла вуаль. Ее лицо было очаровательным, хотя припухшим от слез и измученным, словно ее терзала какая-то мучительная тревога.
«Мосье, – сказала она, – я знаю, что вы сейчас в отпуске. Следовательно, можете взяться за одно частное расследование. Понимаете, я не хочу обращаться в полицию».
Я с сомнением покачал головой:
«Боюсь, мадемуазель, вы просите меня о невозможном. Даже в отпуске я остаюсь полицейским».
Она подалась вперед.
«Ecoutez, monsieur[109]. Я прошу вас только провести расследование. За вами сохраняется полное право сообщить полиции о его результатах. Если мои подозрения подтвердятся, то нам понадобится вся законная процедура».
Дело явно принимало иной оборот, и я без долгих разговоров предоставил себя в ее распоряжение.
На щеках ее появился легкий румянец.
«Благодарю вас, мосье. Я прошу вас расследовать смерть мосье Поля Дерулара».
«Comment?[110]» – удивленно воскликнул я.
«Мосье, больше мне нечего добавить... я могу сослаться только на женскую интуицию, но я уверена... понимаете, я уверена, что мосье Дерулар умер не естественной смертью!»
«Но врачи, несомненно...»
«Врачи могут ошибаться. У него было отличное, просто отменное здоровье. Ах, мосье Пуаро, я умоляю вас помочь мне...»
Несчастное дитя, она выглядела такой расстроенной. Она готова была броситься передо мной на колени. Я приложил все силы, чтобы успокоить ее:
«Я помогу вам, мадемуазель. Я почти уверен, что ваши подозрения необоснованны, но мы постараемся во всем разобраться. Вначале я попрошу вас описать мне обитателей его дома».
«У него была прислуга – Жаннетт и Фелис, а Дениз – кухарка. Она прослужила в этом доме много лет; остальные – простые сельские девушки. Есть еще Франсуа, но он тоже очень старый слуга. Кроме них, в доме живет мать мосье Дерулара. Меня зовут Виржини Менар. Я – бедная родственница, кузина покойной мадам Дерулар, жены Поля, и я уже более трех лет живу в их доме. Вот я и описала вам всех домашних. Также сейчас в доме живут два гостя».
«А кто они?»
«Мосье де Сент-Алар, сосед мосье Дерулара во Франции. А также один его английский знакомый, мистер Джон Вилсон».
«И они все еще здесь?»
«Мистер Вилсон здесь, а мосье де Сент-Алар вчера уехал».
«И что же вы предлагаете, мадемуазель Менар?»
«Если вы явитесь в наш дом через полчаса, то я придумаю повод для вашего появления. Лучше всего представить вас журналистом. Я могу сказать, что вы прибыли из Парижа и что вы принесли некие рекомендации от мосье де Сент-Алара. Мадам Дерулар очень слаба здоровьем, и ее мало волнуют такие детали».
Под изобретенным мадемуазель предлогом я был допущен в этот дом и приглашен на короткую аудиенцию к матери покойного депутата, которая оказалась на удивление импозантной дамой аристократического вида, хотя, очевидно, слабого здоровья.