– А вы, леди Джулиет?
– Я поднялась наверх и сразу легла спать. Я очень устала.
– А как насчет вашей книжки, дорогая? – мило улыбнувшись, спросила миссис Конрад.
– Какой книжки? – вспыхнула леди Джулиет.
– Ну как же, вспомните! Когда я вышла поискать Леони, вы поднимались по лестнице. Вы сказали мне, что спускались в гостиную за книгой.
– Ах да, я спускалась вниз... Я... у меня вылетело это из головы. – Леди Джулиет нервно сцепила руки.
– А вы слышали, миледи, как кричала служанка миссис Конрад?
– Нет... нет, я ничего не слышала.
– Как странно... ведь в то время вы должны были находиться в гостиной.
– Я ничего не слышала, – сказала леди Джулиет более твердым голосом.
Пуаро повернулся к молодому Леонарду.
– Мосье?
– Ничего не делал. Поднялся в свою спальню и лег спать.
Пуаро погладил свой подбородок.
– Увы, боюсь, вы ничем не смогли мне помочь. Медам, мосье, я сожалею... мне бесконечно жаль, что я потревожил ваш сон по столь ничтожному поводу. Примите мои извинения, прошу вас.
Жестикулируя и извиняясь, он проводил их к выходу. Затем вернулся с горничной, хорошенькой француженкой с довольно наглым личиком. Элловей и Вердейл тоже удалились вместе с дамами.
– Итак, мадемуазель, – сказал Пуаро оживленным тоном, – скажите нам правду. Не надо выдумывать никаких историй. Почему вы закричали на лестнице?
– Ах, мосье, я увидела высокую фигуру... всю в белом...
Пуаро остановил ее энергичным взмахом указательного пальца.
– Разве я не сказал, что мне не нужны выдуманные истории? Я могу сделать одно предположение. Он поцеловал вас, не так ли? Я имею в виду мосье Леонарда Вердейла.
– Eh bien, monsieur, в конце концов, что такое один поцелуй?
– В данных обстоятельствах он был вполне естественным, – галантно ответил Пуаро. – Я полагаю, Гастингс согласится с моим мнением... Но скажите мне, как именно все произошло.
– Он подошел ко мне сзади и обнял меня. Я вздрогнула и закричала. Если бы я видела его, то не стала бы кричать... Но он подкрался ко мне как кот. Потом вышел мосье le secrétaire[128]. Мосье Леонард убежал наверх по лестнице. И что мне оставалось сказать? Учитывая, что это был jeune homme comme ça... tellement comme il faut[129]? Ma foi, я просто придумала историю с привидением.
– И на том объяснения закончились, – добродушно воскликнул Пуаро. – Затем вы поднялись в комнату мадам, вашей хозяйки? Кстати, где расположена ее комната?
– В конце коридора, мосье. Выше этажом.
– То есть прямо над этим кабинетом. Bien, мадемуазель, я больше вас не задерживаю. И la prochaine fois[130] постарайтесь сдержать крик.
Проводив ее к выходу, он с улыбкой повернулся ко мне:
– Интересный случай, не так ли, Гастингс? Я начинаю кое-что понимать. Et vous?[131]
– Что делал на лестнице Леонард Вердейл? Пуаро, мне не понравился этот щеголь. Должен сказать, он выглядит настоящим распутником.
– Я согласен с вами, mon ami.
– А вот Фицрой показался мне порядочным парнем.
– М-да, и лорд Элловей определенно настаивает на этом.
– И однако, в его манере поведения есть нечто такое...
– Нечто слишком уж безупречное, чтобы быть правдой? Я и сам почувствовал это. Но наша любезная миссис Конрад, безусловно, далеко не безупречна.
– И ее комната находится прямо над кабинетом, – задумчиво сказал я, не сводя с Пуаро пристального взгляда.
Слегка улыбнувшись, он с сомнением покачал головой:
– Нет, mon ami, я не могу всерьез заставить себя поверить, что эта утонченная леди проникла сюда через трубу камина или вылезла из окна, чтобы спуститься на балкон.
Пуаро больше ничего не успел добавить, поскольку в этот момент дверь в кабинет открылась и, к моему удивлению, в нее проскользнула леди Джулиет.
– Мосье Пуаро, – сказала она. – Могу я поговорить с вами с глазу на глаз?
– Миледи, капитан Гастингс – моя правая рука. Вы можете совершенно спокойно говорить при нем все, что вам угодно. Присаживайтесь, прошу вас.
Она села в кресло, не сводя глаз с Пуаро.
– То, что я должна сказать... весьма деликатного свойства. Вам поручено расследовать это дело. Если бы... если бы эти бумаги были возвращены, то и вопрос был бы закрыт? Я имею в виду, можно было бы замять это дело без вопросов?
Пуаро пристально смотрел на нее.
– Правильно ли я вас понимаю, мадам? Вы спрашиваете, что будет, если эти документы окажутся у меня в руках, не так ли? Верну ли я их лорду Элловею с тем условием, что он не будет задавать вопросов, как я их получил?
Она склонила голову:
– Именно это я и имела в виду. Но я должна быть уверена, что не будет никакой... огласки.
– Я не думаю, что лорд Элловей горит желанием предать огласке это дело, – решительно сказал Пуаро.
– Итак, вы возьмете их? – нетерпеливо воскликнула она в ответ.
– Подождите минутку, миледи. Это зависит от того, как быстро вы сможете передать эти бумаги в мои руки.
– Почти немедленно.
Пуаро взглянул на часы.
– Сколько времени вам понадобится?
– Ну, скажем... минут десять, – прошептала она.
– Я подожду, миледи.
Она спешно покинула комнату. Я удивленно присвистнул, сложив губы трубочкой.
– Как вы оцениваете эту сцену, Гастингс?
– Бридж, – лаконично ответил я.
– Ах, вы припомнили неосторожные слова мосье адмирала! Какая память! Я поздравляю вас, Гастингс.
Мы замолчали, поскольку в кабинет вошел лорд Элловей и вопросительно посмотрел на Пуаро.
– Появились ли у вас новые версии, мосье Пуаро? Боюсь, что ответы моих гостей ничего вам не дали.
– Вовсе нет, милорд. Они в достаточной мере прояснили ситуацию. У меня нет необходимости оставаться здесь долее, и поэтому, с вашего позволения, я хотел бы сразу вернуться в Лондон.
Лорд Элловей был очень удивлен.
– Но... но что вам удалось выяснить? Вы узнали, кто взял эти чертежи?
– Да, милорд, именно так. Скажите мне... Если бумаги вернутся к вам анонимно, вы сможете не задавать никаких вопросов?
Лорд Элловей удивленно посмотрел на Пуаро.
– Вы имеете в виду вопрос выплаты некоей суммы денег?
– Нет, милорд, вернутся без всяких условий.
– Конечно, возвращение этих чертежей имеет первостепенное значение, – медленно сказал лорд Элловей с озадаченным видом.
– Тогда, говоря серьезно, я рекомендовал бы вам придерживаться избранной тактики. Только вы, адмирал и ваш секретарь знают об их пропаже. Только им и нужно будет узнать о возвращении. И вы можете рассчитывать на мою поддержку в любом случае... пусть бремя этой тайны ляжет на мои плечи. Вы просили меня вернуть документы... Я выполнил вашу просьбу. И больше вы ничего не узнаете. – Поднявшись, Пуаро протянул руку: – Я рад, что мне довелось встретиться с вами. Я верю в вас... и вашу преданность Англии. Ее будущее в надежных и сильных руках.
– Мосье Пуаро... уверяю вас, я сделаю все возможное. Кто-то назовет это недостатком, а кто-то – достоинством... но я верю в себя.
– Это свойственно великим людям. Я со своей стороны мог бы сказать то же самое! – высокопарно заявил Пуаро.
Через несколько минут машина была подана к подъезду, и лорд Элловей с удвоенным радушием распрощался с нами на ступенях крыльца.
– Это великий человек, Гастингс, – заметил Пуаро, когда мы отъехали от дома. – У него светлый ум, творческая натура и отличные способности. Он сильный человек, в котором как раз сейчас, в эти трудные послевоенные времена, так нуждается Англия.
– Я готов согласиться со всеми вашими словами, Пуаро... Но как же леди Джулиет? Ей что, придется возвращать документы самому лорду Элловею? Что она подумает, увидев, что вы уехали, не сказав ей ни слова?