Революция есть революция, и революционная необходимость по-своему расставляет людей. Если бы мне, когда я был в отряде Фиделя, давней дружбой с которым я горжусь, когда мы садились на яхту «Гранма» (а я был в этом отряде как раз в качестве врача), кто-нибудь сказал бы, что мне предстоит стать одним из организаторов экономики, я бы только рассмеялся.[33]
Одновременно с министерством промышленности правительство создало Центральный совет планирования. Че принял самое активное участие в руководстве этим учреждением.
Параллельно Че продолжал заниматься строительством повой революционной армии. Все эти годы он руководил департаментом обучения министерства вооруженных сил, который отвечал за строевую и политическую подготовку не только бойцов и младшего офицерского состава Повстанческой армии, но и гражданской милиции. В этом же департаменте зародилась Ассоциация молодых повстанцев — кубинский комсомол (ныне Союз молодых коммунистов). По его инициативе этот департамент стал издавать широко читаемый на Кубе еженедельник «Вердэ оливо» — орган Повстанческой армии. В нем Че часто печатал фельетоны на международные темы.
Че входил в высшее руководство «Движения 26 июля», а после его слияния во второй половине 1961 года с Народно-социалистической партией и Революционным студенческим директоратом в Объединенные революционные организации был избран членом Национального руководства, Секретариата и Экономической комиссии ОРО.
В мае 1963 года ОРО были преобразованы в Единую партию кубинской социалистической революции (ПУРСК). Че стал членом ее Национального руководства и Секретариата.
В критические для революции дни, когда произошло вторжение наемников на Плайя-Хирон, Че возглавлял армию, размещавшуюся в провинции. Пинар-дель-Рио.
Бой на Плайя-Хирон еще не закончился, но он уже был там, в гуще событий. Французская журналистка Анна Франкос так описывает свою встречу с ним в эти дни в своей книге «На Кубе праздник»:[34]
«Че окружен толпой милисиано, мне едва удается разглядеть из-за спин его бледное лицо. Черный берет, на темной зеленой куртке никаких знаков отличия… Мне вспоминаются восторженные слова моей приятельницы-аргентинки: „Все девушки Латинской Америки влюблены в Че. Он очень красив: бледное романтическое лицо с большими черными глазами и маленькой взъерошенной бородкой! Прямо Сен-Жюст!..“ В одной пз своих статей Сартр писал о Че как о подлинном герое революции и цитировал его слова: „Фидель мог бы найти голову получше моей, но вряд ли ему удалось бы найти более согласную с его идеями“».
Анна Франкос присутствует при разговоре Че с идейным наемником-негром.
— А ты что тут делаешь? — спрашивает Че пленника. — Тоже явился ратовать за «демократию»? Участвуешь в интервенции, которая финансируется страной расовой сегрегации? Да еще в компании буржуазных юнцов, которым плевать на то, что ты, чернокожий, не имеешь равных с ними прав. Ведь они ополчились против революции, утверждающей достоинство всех рас! Ты взял в руки оружие ради того, чтобы эти отпрыски «приличных семей» снова завладели своими клубами, куда тебя, черного, и на порог не пустят!
Негр молчит. Че поворачивается к остальным пленным.
— Кто из вас был членом аристократических клубов?
Несколько человек поднимают руки.
— Каких именно?
Пленные называют один за другим «Клуб Наутико», «Мирамар», «Яхт-клуб» и так далее.
Че обращается к негру:
— А ты имел право вступить в эти клубы?
— Нет, — отвечает он.
— Конечно, они боялись, как бы ты не загрязнил воду в их бассейнах. А вот насчет воды в Плайя-Хирон у них почему-то нет опасений! Ты заслуживаешь оправдания еще меньше, чем они, — заключил Че.
— Знаю, майор, — отвечает пленный. — То же самое мне твердили и милисиано.
Все эти годы Че жил скромно, он неустанно работал, усердно учился, изучал высшую математику и экономические пауки, перечитывал «Капитал» Карла Маркса. Свои знания он передавал сотрудникам, но никогда не поучал их, не читал им нотаций. Че, как всегда, оставался приветлив с друзьями, постоянно общался с рабочими, крестьянами, студентами, иностранными деятелями коммунистического и национально-освободительного движения.
Че отдавал все свои силы строительству социализма на Кубе, защите и укреплению ее славной революции. Но в то же самое время он мечтал о большем, о континентальной революции, об освобождении всей Латинской Америки, в том числе его родины — Аргентины, от империализма янки.