– А̀лки? – нарушила я первой наше уютное молчание.
– Да, Серафима? – с готовностью отозвался трансформ.
– Что означает окх’сѝ? – спросила я.
– Дитя правящего рода, – не сразу ответил он.
Что?!
– Ты – принц? – уточнила я поражённо.
– На вашем языке, да, – нехотя подтвердил А̀лки.
Я повернулась к нему лицом и потрясённо уставилась.
– А Вѝго? Он тоже окх’сѝ? – спросила я. – Он назвал тебя братом.
– Нет. Он радз’сѝ7. Мы братья. Он сын побочной ветви правящего рода. У нас один отец, но разные матери. Моя мать ти’ша̀8 – единственный партнёр на всю жизнь. Мать Вѝго – иш’у̀р, – пояснил А̀лки.
– Не понимаю, – я задумалась. – Если мать Вѝго наречённая твоего отца, то почему твоя мать стала его… женой?
– Иш’у̀р может быть партнёром только на время, – сказал А̀лки. – Их дети остаются в роду, но они никогда не станут окх’сѝ.
Трансформ провёл рукой мне по волосам, и его радужки засветились белым.
– После обряда ты станешь ти’ша̀, – неожиданно заявил он. – Я останусь с тобой.
И тут меня осенило. Конечно! Вот что так разозлило Вѝго! А̀лки наследный принц на своей родине и должен по возвращении выбрать себе жену, с которой проживёт до конца дней и родит нового наследника. Но он принял решение остаться за три девять тысяч миллион парсеков ради какой-то презренной инопланетянки, которая даже не обладает способностью жить в воде. Да, у старого правителя, отца А̀лки, есть и другие дети, но все они бастарды и по законам своего мира не могут быть наследниками. Эта честь принадлежит лишь законнорождённым детям, то есть одному ребёнку. Если верить тем крупицам информации о биологии трансформов, что нам предоставили, у них одна конкретная пара могла произвести на свет только одного детёныша. Таким образом они обеспечивали разнообразие генетического материала, а заодно контролировали популяцию, не допуская тем самым перенаселённости. И поэтому же у них был жёсткий социальный строй. Своим поступком А̀лки попирал священные устои, что для его положения было недопустимо. И Вѝго, будучи бастардом и одновременно охранителем законного наследника, просто не мог позволить совершить подобное кощунство. Он знал, что не сможет возражать против воли своего принца, но он был в силах устранить причину, по которой тот решился на святотатство – меня.
– А̀лки, – было начала я, но трансформ приложил палец к моим губам, заставив замолчать.
Хотела ли я стать виновницей законопреступничества А̀лки? Нет. Но возражать сейчас не было ни сил, ни желания. Сегодня и так было слишком много потрясений. Решив оставить этот разговор на потом, я замолчала. Трансформ снова погладил меня по волосам, а потом потянулся и коснулся своими губами моих губ. На сей раз поцелуй был куда более выверенным, но надолго меня не хватило. Я была слишком вымотана, поэтому поцелуй закончился быстро – я уснула.
Проснулась утром уже в одиночестве. Трансформа рядом не было. Выпутавшись из полотенца, в которое была завёрнута и которое за ночь спеленало меня ещё сильней, я поднялась с постели. После вчерашнего выпада Вѝго и последующего разговора с А̀лки на душе было тошно. Получалось, я становилась причиной раздора между братьями, но хуже было то, что ситуация грозила обратиться катастрофой. Умом я понимала, что А̀лки должен вернуться на родину, но стоило об этом подумать, как у меня неожиданно начало щемить сердце. Всё внутри протестовало, и я внезапно поймала себя на мысли, что не хочу его отпускать. Когда же я так успела к нему привязаться? Или всё дело в том, что между нами произошло?
Рефлексия грозила затянуться на целый день, но меня спасло происшествие. Те самые придурки, что ранее устроили охоту на трансформов, снова дали о себе знать. Анто̀нов рвал и метал, пусть охрана и доложила, что объекты обезврежены.
– Как они узнали? – негодовала я, когда мы с начбезом уже после всей беготни сидели на лавке возле дома. – Вы ведь всех обработали. Кит никого не мог пропустить?
– Исключено, – угрюмо отозвался Анто̀нов. – Это те же самые, которых мы отлавливали. Я не понимаю, как они узнали. Мы сделали всё чтобы навсегда отбить у них охоту соваться куда не просят. Придётся подержать их взаперти, пока трансформы не уберутся отсюда. И попросить помощи у Нѐпова, чтобы подправил им память.
Нѐпов Адриа̀ник Вально̀рович, глава клана вампиров. Он обладал феноменальной способностью к гипнозу. В самых безнадёжных ситуациях мы прибегали к его помощи, чтобы изменить воспоминания свидетелей прокола наших подопечных, но у его воздействия был один нехороший побочный эффект – через некоторое время у человека, подвергнутого процедуре, начинались проблемы с головой. В конце концов он либо попадал в психушку, либо получал нестерпимую головную боль пожизненно.