Впереди повозки, шли два человека. Один из них был дед Потап Козепин — бывший барский конюх. Его недавно повысили до новой неведомой ранее должности. Теперь он обзывался громким заморским званием — товарищ Вторпомпех.[12]
— А кто повысил? — Староста недовольно скрипнул зубами.
— А повысил — недавно появившейся молодец, идущий рядом с конюхом. Этот сопливый, рыжий, тощий похожий на дрын прощелыга — Пашка Пехота и повысил. Подняв в должности старика на «невиданную высоту», он сразу поручил ему ответственное задание — обучать набранных ратников стрельбе из пищалей и пистолей. Дед был единственным в селе человеком, знавшим как заряжать и стрелять из огнестрельного оружия, доставшегося в наследство от старого барина. Козепин был горд полученному званию. Теперь «его великолепие» ходило по селу важно, задрав голову, и смотрело на всех свысока своего нового положения… даже на старосту!!!
— Павел Ляксандрович! — Потап не обращая внимания на окружающую обстановку упоённо доказывал Пехоте своё мнение. — Облагодетельствуй! Как же так? Я тут покумекал и пришел к выводу… — Не по чести дела делаются в нашем отряде! Нешто на военную науку, которую мне доверили — выделяется столь мало времени? Разве можно так безответственно относиться к огневой потехе? Пошто вдругорядь гораздо больше внимания и времени уделяется занятиям Силантия? Или навыкам, которые Вы преподаёте? А про уроки бойцов с Алексеем Петровичем — я вообще молчу. Получается, что идёт самоуправство со стороны приезжих Новгородских учителей. А своих местных, доморощенных, с большим опытом «списыалистов» — притесняют. Буквально во всём. А это несправедливо. — Потап взял паузу. Подергал себя за козлиную бороду. Почесал затылок. Крякнул. — Ведь надо приучать робят сразу к огненному бою. Показывать, как правильно забивать пыжи в ружьё, сыпать порох на полку, ставить кремень.
— Ышь, ты какой суходрищь выискался! — староста критически, из-за телеги оценил нового «педагога». — Чтоб тебя лихоманка скрутила, повалень запрокисший! — Он потихоньку сплюнул сквозь зубы. — Тьфу, пропасти на тя нет, на проклятущего! Эх, ма! Лежал бы на печи да кости грел. А то всё туда же в «енералы» лезет.
— Я тут покумекал — надо бы добавить мне… — времечка, — дед не обращая внимания на мысли «прошлогоднего» начальства показательно на вершок вытянул из кулака указательный палец. — Хотя бы на маненько? На крохотулечку?
— Товарищ Вторпомпех — Пехота с ходу начал вводить подчиненного в рамки субординации и «политической ситуации в селе и на прилегающих к населенному пункту окрестностях». — Вы не правы! Я стараюсь равноценно распределять время на подготовку бойцов среди всех командиров. Я и так их нагружаю сверх меры. Они у меня возвращаются ползком с занятий. Потап, пойми — они же молодые ребята. Должны иметь время на личную жизнь. Им помимо службы ещё с девчонками погулять надо, отдохнуть, поесть, поспать. Семье помочь в выходной. Ну и личное время должно быть? Причем мое мнение примечает Алексей…
— Примечает его, Алексей, — Карачун мысленно передразнил Пашку. Потихоньку стукнул вожжами по крупу лошади. — Гляди-ко! И откель этот супостат столько влияния со стороны барина получил?
Старосте новичок сразу не понравился. С виду простой молодец четырнадцати — пятнадцати годков с торчащими ушами и детской улыбкой. Ну, может быть шестнадцати — не более. Ему бы за материну сиську держаться, да за батькиным кафтаном влачиться. — Кирьян снова еле слышно сплюнул, выразив недовольство. — Родители из дома случайно выпустили, недоглядели — теперяча на этого самохвала управы нетути! Вьюнош в возрасте желторотого кутенка ведет себя, так как будто он матерый волчара! Измывается над взрослыми людьми, перечит, шагу ступить не даёт. Задиристый Пашка — как тысяча чертей.
Кирьян медленно потер глаза ладонью. Стал вспоминать недавние события. — На третий день появления в селе местные мужики хотели поставить на место приезжего нахала. Чем всё закончилось — лучше не кому не говорить. Господи, слава тебе, что все живы, здоровы! А то, что ушибы синяки и царапины, да несколько зубов не досчитались — это так — обычное дело в кулачном бою. Здесь был — другой случай… Бог миловал, что народ от обиды за колья с рогатинами не схватился. Как потом оказалось. Этот христопродавец ловок и силен как бес. Помимо кулаков — паршивец умеет бить всем, чем можно и не можно. Ну, а если у него в руке нож…[13] — лучше вообще про драку не думать.
12
Примечание автора. В мирное время сокращение от гражданского звания — Второй помощник Пехоты. Должность Перпомпеха — первого помощника Пехоты пока была вакантной.
13
Примечание автора. Это ещё Кирьян в руках приезжего «новгородца» не видел саперную лопатку.