— Отставить, разговоры. — Пашка неуверенно осадил младшего по званию. — Какие к чертям зенитки? Откуда? Ты скажи ещё, что у них тут шилка прикопана или веер ракет. Нет, тут ничего — кроме ослиной мочи и вонючих бомжей в чалмах.
Раненые бойцы, подавляя неприятную дрожь от перегрузки и напряжения, засмеялись над страхом Селезнева.
— Так, тихо, всем! Сейчас быстро пройдем узкий участок и будем на месте. — Офицер поднялся с места. Стал успокаивать солдат. — А там, вас подлечат немного и дуйте в отпуск к мамочке или к девкам под юбку.
В ответ, словно издеваясь над словами Пехоты, со склона ударили два крупнокалиберных пулемета. Огненные трассы пулеметных очередей бешено устремились к «шайтан-арбе».
В кабине винтокрылой машины начался ад. Пули стали рвать обшивку, пробивать лонжероны и шпангоуты, залетать внутрь. Стали звенеть стекла и разбиваться иллюминаторы. Один из бойцов внезапно вскрикнул и стал медленно сползать на пол, образуя кроваво красный след на стене машины. Второй захрипел, задергался в предсмертной судороге.
Моторы натужно взвыли. Вертолёт основательно тряхнуло. Откуда-то внутрь машины тонкой струей стал просачиваться дым. Он противно «начал драть» горло, затруднять дыхание, слезить глаза.
Пехота метнулся к летчикам. — Командир, ты, какого лешего, «ушами хлопаешь»! Подави, к чертям собачьим, эти чертовы пулеметы.
— Чем подавить — у меня же ничего нет? — удивлению пилота не было предела. Он негодуя рубанул ладонью по воздуху, ткнул кулаком в пыльное стекло. — Я до вчерашнего дня одни доски с бревнами тягал на дальние заставы. И вообще, черт возьми… я, не полосатый «Крокодил»[17], вооруженный до зубов, а обычная ломовая коняга. У меня, даже пулемёта нет, уже не говоря о ракетах. А из вооружения — вон, автомат к борту прицеплен.
— Да ты что, ядрёный сапожник! — Капитан заорал от негодования как полоумный. — На задание поперся без вооружения? Кто же тебя — гада ползучего выпустил? Да, ты знаешь, что тебе за это будет? Да, ты, у меня под трибунал пойдешь! Эх, ты — босота! — Расстроенный десантник схватил со стены автомат. Высунул дуло в разбитый иллюминатор и начал палить из него в белый свет «как в копеечку». — С-су-ки! Как же мы теперь без оружия! Как можно воевать — без него? Да нас же тут всех до одного положат! — Он с нарастающим остервенением не переставал давить на гашетку. — У-ро-ды, не-на-вижу!
Вертушку в очередной раз сильно тряхнуло. «Пчела» чудом продолжала держаться в воздухе, оставляя за собой космы темного дыма. Душманский крупнокалиберный пулемёт наделал массу пробоин в её корпусе. Двигатель уже не просто натужно загудел, а странно, почти по-человечески начал чихать. Лопасти с лаем и свистом рубили воздух. Вертолёт дернулся, и внезапно со всего маху уткнулся в невидимый барьер. Невиданная сила швырнула Павла на пол. Он на какое-то мгновение потерял сознание, провалился в мягкую темноту. К действительности его вернул резкий толчок. — Он осмотрелся затуманенными от боли глазами. Едким горячим дымом заволокло салон, в котором повсюду, как куклы, были разбросаны тела раненых бойцов. Внутри вертолёта становилось душно и жарко. Позади него что-то сильно горело. Винтокрылая машина неестественно, надсадно гудела с каким-то тяжелым надрывом, но продолжала, кашляя, вертеть тяжелые лопасти. С их гулом смешивались крики и стоны умирающих бойцов.
Пехота медленно приподнялся и ползком начал перебираться в сторону кабины пилотов. Он с трудом оторвал взгляд от пола и взглянул на летунов. Бортовой техник не подавал признаков жизни, его голова не естественно свесилась. Голова второго летчика была вся в крови. Он медленно, как зомби навалившись всем телом давил на штурвал, борясь из последних сил за живучесть стальной птицы. Стрелки приборов яростно дергались и ползли к нулевым отметкам. Мигали красные лампочки — многие, из которых показывали на аварийное состояние погибающей «восьмерки».
— Га-ды-ы! Как можно было лететь не вооружившись? Как? — последняя фраза по-прежнему не покидала контуженой головы капитана. — Эх, мне бы ДШКу или гранатомет… — Пехота до крови прикусил нижнюю губу. — Да чтобы, я — ещё раз… да без оружия — на задание… Да, никогда! С-су-ки, столько пацанов зазря положили!
Ми-8 оставляя в синеве неба черный дымный хвост, быстро терял устойчивость и, нёсся в глубокий провал хаоса красно-коричневых скал с раскрошенными верхушками. Пилот с большим трудом, но все, же перевел падающий вертолет из снижения по спирали, на прямолинейное движение. Он отчаянно старался уменьшить скорость, машины, заставлял его, как коня, вставать на дыбы. А земля приближалась, она была уже почти рядом, под железным брюхом.