– Нашел? – спросил Пого.
– Возможно.
Они уселись за стол. Пэкстон вставил ключ. Рояльная петля с трудом, но все же поддалась. Сверху, занимая бóльшую часть места, лежал завернутый в скомканную замшевую ткань потрепанный, потрескавшийся, покрытый коркой грязи собачий ошейник. Зацепив вещицу одним пальцем, Пэкс поднял ее.
– Видел прежде? – спросил он.
– Нет.
– Почему она это хранила? Как думаешь?
Пого взял ошейник в руки. С него тотчас же начала сыпаться, опадая, засохшая грязь.
– Джаспер, – прочел он имя, аккуратно выведенное на ошейнике.
– У нее когда-то был пес по кличке Джаспер?
– Вроде того…
Нахмурившись, Пого взял из сейфа перекидной блокнот.
– Здесь рассказы о собаке по имени Джаспер.
Блокнот имел в длину девять дюймов, а в ширину – шесть. Почти дюйм в толщину. Более двух сотен листов в линейку. На обложке название и товарный знак компании-производителя канцелярских принадлежностей были закрашены, создавая бледно-бежевый фон для прекрасно выполненного тушью и пером рисунка в стиле арт-деко: застывшие в прыжке пантера и газель. Каждая на своих задних конечностях прыгает в противоположную от другой сторону.
– Это я рисовал, – сказал Пого. – Я разукрасил обложки почти на всех ее блокнотах и дневниках. Биби уже тогда любила арт-деко.
– Не знал, что у тебя такой талант.
Пого пожал плечами.
– Сколько вам тогда было лет?
– Когда Биби писала о Джаспере, ей было лет… десять, а мне восемь.
– Такая техника рисунка в восемь лет? Ну ты вундеркинд!
– Нет, я Норман Роквелл[79]. Просто у меня рано проявилась способность к рисованию. Форму и перспективу я чувствовал. Люди посещают художественную школу не для того, чтобы учиться, а чтобы оттачивать свое мастерство. Я бы мог заняться живописью, но мне не хотелось. Нельзя заниматься чем-то, если этого по-настоящему не хочешь.
Пэкстон считал, что зачастую люди оказываются куда сложнее, чем выглядят со стороны. Самое грустное заключается в том, что большинство из них не понимает всей глубины своих талантов и способностей. То, что Пого, судя по всему, познал себя в полной мере, было одной из причин привязанности Биби к нему.
– А почему пантера и газель?
– Красивый дизайн, а так… я уже не помню, почему выбрал…
Пэкс принялся листать исписанные аккуратным почерком страницы. Этот почерк мало чем отличался от того, как пишет Биби сейчас, разве что теперь было поменьше девичьих украшательств. Например, маленькая Биби зачастую писала над «i» крошечный кружочек в тех случаях, когда хотела подчеркнуть выразительность слова. Букву «j» она всегда украшала звездочкой.
– Черновик каждого рассказа Биби писала в другом блокнотике, – сказал Пого, – редактировала несколько раз, а затем переписывала сюда.
Рассказики занимали около двух третей блокнота. На первой чистой странице за ними Пэкс обнаружил две строки одного из любимейших стихотворений Биби – «Вечер разума» Дональда Джастиса:
Рассказы писались синими чернилами, эти строчки – черными. Синий цвет успел выцвести, черные сохранили свою яркость, словно недавно написанные. Ни одного кружочка над «i» видно не было. Отсутствовали и другие витиеватости почерка десятилетней Биби.
Все еще недоуменно уставившись на ошейник, Пого промолвил:
– Биби говорила, что в тот день, когда Олаф пришел к ним под дверь во время дождя, на нем был старый грязный ошейник, но она ничего не рассказывала об этой надписи клички пса.
– Джаспер? Кличка пса из ее рассказов? Не могла ли Биби знать какого-то другого пса с такой же кличкой, и, возможно, это его ошейник?
Пого отрицательно помотал головой.
– Пес в рассказах придуман Биби. Он меньше, чем Олаф. Черно-серая дворняжка, а не золотистый ретривер. Для Джаспера этот ошейник оказался бы слишком большим.
Пого повернул в руке полоску кожи. Пряжка тихо звякнула. Крошечные пылинки сухой грязи падали через его пальцы на стол.
– Что меня удивляет, – сказал он, – так это то, что Биби долгое время писала рассказики о бездомном, всеми брошенном псе Джаспере, а потом настал день, когда на пороге ее дома появился другой бездомный пес по кличке Джаспер.
– Даже самые пронырливые умы в Лас-Вегасе не в силах все предусмотреть, – заметил Пэкс. – Не исключено, что это всего лишь совпадение…
Разглядывая ошейник, Пого с сомнением в голосе промолвил:
79
Норман Роквелл (1894–1978) – американский художник, иллюстратор. Его стиль в живописи полностью сформировался уже к пятнадцати годам.