Что можно сказать о двадцатипятилетней девушке, которая умерла? То, что она была на три года старше Биби Блэр, являлась несчастной героиней «Истории любви» Эрика Сигала[114], не имела ни единого шанса выжить и, умерев, разбила миллионы сердец.
Когда Биби открыла глаза, то увидела четыре сердца, готовые разбиться. Она тотчас же дала им понять, что все не так уж плохо.
– Ух ты… Больше я в эти игры не играю. Рак мозга – та еще гадость.
Видя, как дочь стаскивает с головы электрошапочку, Нэнси воскликнула:
– Дорогая, что ты делаешь?
– У меня прическа не в порядке, – сказала девушка, пока электроэнцефалограф подавал тревожные сигналы. – Волосы у меня все потные и грязные. От меня воняет потом. Какая гадость! Хочу сейчас же принять душ.
Биби поднялась на кровати и вперила взгляд в катетер, прилепленный пластырем возле сгиба ее левой руки, размышляя, стоит или нет вынимать его самостоятельно.
Мэрфи повел себя немного странно, одновременно охваченный неизъяснимой радостью и тревогой. Руки у него тряслись. Он навис над дочерью.
– Ты проснулась! Ты говоришь! Детка! Не вставай! Успокойся, Биби! Нельзя вставать! Ты говоришь… Посмотри на себя… Я люблю тебя. Ты меня очень напугала…
– Привет, здоровяк! Я люблю тебя больше, чем кислород, – сказала девушка Пэкстону, а затем обратилась к Пого: – Ты был там, когда я нуждалась в тебе, одолжил свою тачку… Нет, подожди. Я же все это выдумала… Хорошо, если бы все было на самом деле, ты мне все равно одолжил бы ее. Или я не права?
– Mi jalopy es su jalopy[115], – сказал Пого.
Пэкс и Пого, кажется, восприняли внезапное пробуждение Биби намного спокойнее, чем ее родители. Казалось, они отчасти понимают, что с ней произошло, хотя она сама не имела ни малейшего представления, как такое возможно.
На сигнал тревоги прибежала медсестра. Быстро оправившись от удивления при виде своей впавшей в кому пациентки в столь подвижном состоянии, Петронелла постаралась всех успокоить и объяснила Биби, что катетер до распоряжения лечащего врача снимать никак нельзя.
– Биби, твой организм еще нуждается в питательных растворах.
– Все, что мне нужно, – так это два чизбургера и пицца, – возразила девушка. – Я ужасно проголодалась. От глюкозной диеты все равно мало толку. А еще от меня воняет.
– Совсем не воняет, – сказала медсестра.
– Ну, у меня-то самой тоже нос есть. Если даже вы все скажете, что это не так, я все равно чувствую запах. Кстати, рака мозга у меня больше нет. Давайте вы снова проведете все эти исследования, возьмете у меня анализы и отпустите домой. – Подмигнув Пэксу, она добавила: – Ты выглядишь просто восхитительно. Чего улыбаешься?
Подошли оставшийся на дежурстве ночью интерн и еще одна медсестра. Вспыхнул спор, есть или нет у Биби рак и кто вправе распорядиться провести ей повторное обследование. Не лучше ли подождать до утра? Лаборанты и техники находились на местах. Можно было сделать все, начиная от рентгена и заканчивая магнитно-резонансной томографией. В ревматологии все это делается круглосуточно. Мэрфи и Нэнси подумали, что загвоздка в страховой компании. Медики сомневаются, захочет ли компания оплачивать обследование во внеурочное время. Родители заявили – они оплатят наличными, а страховая компания может катиться куда подальше.
Пэкстон сказал, что сам заплатит за обследование. Пого заявил: он продаст чертову машину и тоже сможет заплатить. Тотчас же, впрочем, выяснилось, что родители Биби все не так поняли, никаких проблем со страховкой нет и никто наличными платить не будет. Старшая медсестра на дежурстве позвонила доктору Санджаю Чандре. Врач выразил сомнение насчет того, что Биби может знать, излечилась ли она от рака. Он вообще сомневался, способен ли глиоматоз головного мозга дать ремиссию, но разрешил снять катетер и провести всестороннее обследование после разговора с Биби, узнав, что прежние симптомы больше себя никак не проявляют.
Когда Биби поднялась с кровати, мама набросилась на нее с азартом риелтора, которому ни за что нельзя отпустить клиента. Нэнси плакала. Поцелуи женщины были уж слишком мокрыми.
– Как такое возможно? Как так могло случиться? – причитала она.
– В конечном счете будет не то, что будет, – сказала ей дочь и, заметив непонимание матери, добавила: – Я люблю тебя, мама, всегда любила и буду любить.
Мэрфи тоже стоял рядом. Получились групповые обнимашки. Папа находился еще в большем расстройстве чувств, чем мама. Несмотря на все «порву волну», «сделаю ее», «проедусь на левиафане», несмотря на то, что Мэрфи был бесстрашным Большим Кахуна[116] своего поколения, в душе он оставался мягкосердечным и ласковым, словно котенок. Он не мог говорить, лишь снова и снова повторял ее имя. Видно было, что еще совсем недавно он сомневался, увидит ли дочь живой. Пого смотрел на нее голубыми глазами, которые так легко топили сердца других женщин, но взгляд его был чист подобно взгляду сводного брата, любящего свою сестру так же сильно, как она его.
114
«История любви» – любовный роман Эрика Сигала, вышедший в 1970 году и принесший известность автору. Главная героиня умирает молодой от рака.
116
Кахуна – гавайский знахарь, шаман, в современном языке этим словом часто обозначают человека, достигшего невиданных высот в своем деле.