Нет, конечно, весь этот трюк со стиранием воспоминаний с доски ее памяти был по-детски наивен. Биби хотелось забыть случившееся. Волшебства в этом содержалось не больше, чем в бумаге и огне, но она настолько искренне, отчаянно хотела, чтобы чудо свершилось, что события той ночи стерлись из ее памяти на долгие годы. Биби не понимала психологического механизма подавления собственных воспоминаний. Возможно, она просто отказывалась понимать, ведь, если она в прошлом обманула саму себя таким образом, выходило, она совсем не та стойкая и решительная девушка, какой сама себя считала.
Спустя пятнадцать лет после сжигания воспоминания в пламени свечи и более чем шестнадцати после мерзкого вторжения в ее спальню сегодняшний стресс, вызванный экстраординарными событиями, вновь пробудил давно забытые воспоминания. Вот только далеко не всё девушке удалось вспомнить. В ту ночь маленькая Биби точно знала, что именно ползает у нее в спальне под кроватью. Тогда она увидела это, но сейчас не могла вспомнить, что же это было. Возможно, Биби со временем вспомнит, однако совсем не была уверена в том, что уж так сильно этого хочет. Вероятно, она еще пожалеет об этом.
Сейчас не вызывало особого сомнения, что этот необычный случай из далекого прошлого имеет какое-то отношение к ремиссии ее рака и всему произошедшему после того, как Калида Баттерфляй вытащила из серебряной мисочки буквы «Словодела». Во сне, одновременно являвшемся воспоминанием Биби, ползающее нечто в ее спальне должно было представлять собой настоящий ужас, далеко превосходящий то, что люди обычно вкладывают в это слово. Похоже, называя это «нечто» и «оно», Биби просто пытается смягчить правду, превратив когда-то увиденное ею в безобидное детское клише, заурядного монстра ночных кошмаров. Девушка постаралась припомнить, как это было, прокручивая в голове самые напряженные моменты своего кошмара, но в памяти пока не всплывало больше ни единой подробности.
Когда дрожь во всем теле окончательно улеглась, на часах было 4 часа 4 минуты утра. Биби уселась за отцовский стол и, порывшись в ящиках, нашла флешки, которыми никто не пользовался. Она сделала две копии 248 страниц своей рукописи, оставшейся только в памяти лэптопа. Забравшись на коленях под стол, с помощью скотча Биби крепко прилепила одну из флешек к нижней стороне столешницы. Вторую засунула в карман своих джинсов.
Приняв душ в маленькой ванной комнате, оборудованной возле офиса отца, девушка облачилась в ту же одежду, в которой убегала из своей квартиры. Проголодавшись, она заглянула в холодильник на кухне. Ничего из того, что Биби любила, там не оказалось, за исключением пинты[44] шоколадного мороженого, взбитого с арахисовым маслом. Что ни говори, не особо полезный для здоровья завтрак… Ну и что? Если сверхъестественное, как оказалось, уже давно оплело своей паутиной всю ее жизнь, лишив утешения от осознания собственной рациональности, какого черта теперь нужны ей рассудительные поступки наподобие соблюдения диеты с низким содержанием жиров и зарядки по утрам?
Пока Биби ела, сидя за столом в офисе, она заглянула в адресную книгу отца в компьютере. Вторгаться в его частную жизнь не было желания. Она несколько раз порывалась все бросить, но на кону стояло ее будущее, а может, сама жизнь. Ее смущение так и не смогло перерасти в стыд. Биби искала адреса и телефоны четырех человек, которые представляли сейчас для нее наибольший интерес. Она нашла адрес и номер телефона Калиды Баттерфляй. Не обнаружив в адресной книге отца фамилии Эшли Белл, Биркенау Терезина и Чаба Коя, девушка ощутила огромное облегчение. Если бы в адресной книге компьютера Мэрфи она наткнулась хотя бы на одно из этих имен, не говоря уже обо всех, ей пришлось бы не то что делать какие-нибудь нелицеприятные выводы насчет родителей, а ставить под вопрос, может ли она им хотя бы в чем-то доверять. Это было бы для нее очень неприятно, даже болезненно.
Зайдя в интернет, Биби погуглила «Биркенау Терезин». Хотя человека с такими именем и фамилией поисковая система не выдала, зато имелось два места, омраченные историей зла.
Терезин был городком в Чехии. Семьдесят пять лет назад он назывался Терезиенштадт и входил в состав оккупированной Германией Богемии. Нацисты депортировали семь тысяч жителей городка ради того, чтобы превратить его в еврейское гетто. Одновременно в Терезине содержалось до пятидесяти восьми тысяч человек. За годы войны через него прошло более ста пятидесяти тысяч евреев. Впрочем, здесь они пребывали только временно. Терезин был перевалочным пунктом, в который евреев свозили со всех уголков бывшей Чехословакии. Оттуда их потом отправляли в различные лагеря смерти по мере того, как газовые камеры и крематории справлялись со своей работой. Одним из лагерей смерти, куда были посланы десятки тысяч евреев, являлся Аушвиц-Биркенау.