— Ну не совсем, — замялся я. — Правда, до сих пор мне еще никто не стрелял в грудь.
— Так вот, ваше сердце является зеркальным отображением обычного. Vena cavae[12] выполняет функцию аорты, а легочная артерия получает кровь из левого желудочка. Ваши легочные вены несут свежую кровь в ушко правого предсердия, а правое предсердие качает ее через дугу аорты, которая сдвинута вправо. Правые камеры вашего сердца, следовательно, имеют более плотные стенки, которые у обычных людей расположены слева. Если бы кому-нибудь выстрелили туда же, куда попали вам, было бы поражено левое предсердие, или, возможно, аорта. В вашем же случае пуля, прошла на безопасном расстоянии от infirior vena sava[13].
Я снова закашлялся.
— Пуля, конечно, причинила вам вред, — продолжал доктор. — Дырка в груди у вас все-таки есть. Я ее довольно аккуратно заштопал. Вы скоро встанете на ноги.
— Отлично.
— Так как же насчет вашей подписи…
— А? Ладно. Все для науки и прогресса, и тому подобное.
Подписывая бумаги и раздумывая о том, под каким углом летела пуля, я спросил доктора:
— А как я сюда попал?
— Вас привезла в приемный покой полиция, — ответил доктор Дрейд. — Они не проинформировали нас о причинах перестрелки.
— Перестрелки? И сколько же было выстрелов?
— Хм, всего семь. Знаете, я вообще-то не имею права обсуждать других больных.
Моя рука застыла над листком бумаги.
— Хал Сидмор — мой лучший друг, — сообщил я и, подняв ручку, выразительно посмотрел на бумаги, — а его жену зовут Мэри.
— Они не получили никаких серьезных ранений, — быстро проговорил доктор. — У мистера Сидмора сломана рука, а его жена отделалась царапинами. И все. По правде говоря, ваш приятель хочет повидаться с вами.
— Я тоже, — заявил я. — И чувствую себя прекрасно.
— Я немедленно пошлю его к вам.
Он аккуратно сложил свою улыбку и унес ее с собой, а я лежал и строил рожи надписи «ьтирук еН».
Мне кажется, прошло совсем немного времени, когда вошел Хал. К этому моменту еще один слой пелены спал с моих глаз. На нем была обычная одежда, а его правая — минутку, прошу прощения — левая рука была в гипсе. На лбу у Хала красовался небольшой синяк.
Я ухмыльнулся, чтобы продемонстрировать, что жизнь прекрасна, а поскольку уже знал ответ, то спросил:
— Как Мэри?
— Замечательно, — ответил Хал. — А ты-то как себя чувствуешь?
— Нормально. Ты сам расскажешь мне о том, что произошло, или надо купить газету?
— Я не знал, что ты так спешишь, — сказал Хал.
— Буду краток: в нас всех стреляли.
— Понятно. А теперь постарайся быть не таким кратким.
— Хорошо. Ты прыгнул на типа с пистолетом…
— Джеми. Да. Продолжай.
— Он выстрелил в тебя. Ты упал. Можешь поставить возле своего имени крестик. Потом он выстрелил в Пола.
— Крестик.
— Но пока Джеми смотрел на тебя, Полу почти удалось выбраться из той пакости, что свалилась на него. Он выстрелил в Джеми практически тогда же, когда тот выстрелил в него. И попал.
— Крестик.
— Я бросился на другого типа почти сразу же после того, как ты напал на Джеми.
— Это был Зимейстер.
— Он успел схватить пистолет и несколько раз выстрелил. Первая пуля в меня не попала, и мы стали драться. Между прочим, он довольно сильный.
— Это мне известно. Кого помечаем следующим крестиком?
— Тут я не совсем уверен. Мэри поцарапало голову пулей, а второй или третий выстрел Зимейстера — я не очень уверен, какой — попал мне в руку.
— А кто застрелил Зимейстера?
— Полицейские. Они в это время ворвались в домик.
— А как они туда попали? Откуда они узнали о том, что происходит?
— Я слышал их разговор позже. Они следили за Полом…
— … который, по всей вероятности, следил за нами?
— Похоже на то.
— А я думал, он умер.
— Я тоже так думал. И до сих пор не знаю, что с ним произошло. Его палату охраняют.
— Получается, что он по-прежнему жив?
— Говорят… Больше мне ничего не удалось о нем узнать. Такое впечатление, что все остались живы.
— Плохо — в двух случаях. Подожди минутку. Доктор Дрейд сказал, что было семь выстрелов.
— Да. Их это всех тоже немного удивило. Один из полицейских попал себе в ногу.
— А… тогда понятно. Что еще?
— В каком смысле?
— Тебе удалось что-нибудь узнать? Ну, например, о камне?
— Нет.
Я начал отчаянно зевать. Примерно в это же время в палату заглянула медсестра.