Не очень-то многие из нас копаются в шестеренках и винтиках — точнее, в крови да кишках — человеческой истории.
Я копаюсь. Да я просто удержаться не могу, совсем как когда-то не мог устоять перед провокациями белок. Вольф не испытывает недостатка в предшественниках из чужой расы. Испытавшие его правление на себе, как правило, разделяются на два лагеря: запуганные и истинно верующие. Его фанатичные последователи, особенно извлекающие выгоду от режима, под надлежащим образом действий понимают все, что помогает им удержаться у власти.
Человек по фамилии Голдуотер[18] однажды произнес фразу, ставшую крылатой: «Экстремизм в защиту свободы — не порок». Звучное, потенциально смертельное заявление, согласно которому экстремист заведомо является тем, кто отстаивает смысл оправдывающей все и вся свободы. Вольф, как и многие до него, оправдывает жестокость собственной концепцией свободы. Полпотовское самообеление. До белизны груды черепов.
— И где мы приземляемся?
Хлоя качает головой.
— Может, в Нетландии[19]. Мне предоставят необходимую информацию, только когда мы достаточно углубимся в воздушное пространство Плохих Земель. Когда у нас, по их подсчетам, не останется топлива на возвращение, как я думаю.
— Вот это параноики, вот это я понимаю. А у нас будут проблемы с топливом?
— Не-а. Для этого-то мы и заправлялись в Топике. Так что запаса дальности мне вполне хватит, чтобы по-идиотски покружить да попетлять здесь, и еще останется, чтобы покрыть кучу километров между нами и этой свалкой.
— Похвальный подход.
— О, мой звездный час, босс. — На миг она умолкает. — А наша миссия действительно столь опасна?
— Мы вроде висим на высоте в треклятом разреженном воздухе, находясь в чертовой стальной трубе?
— Чувствовали бы себя спокойнее в метре от земли?
— Спасибо, не надо. Что касается твоего вопроса, все, что я могу сказать: у Вольфа дела идут отнюдь не гладко, и даже хуже, чем это известно массам. Из-за нашего эмбарго и их жалких мер нехватка продовольствия становится все острее. Из-за утечки мозгов и отсева у них осталось крайне мало тех, кто знает, как эксплуатировать и восстанавливать ключевые узлы инфраструктуры. Множество важных постов розданы лояльным, а не сведущим. Он впадает в отчаяние. В такое отчаяние, что связался с нами и предложил кое-что на обмен.
— Наверняка кое-что особое.
— Да.
— И что же?
— Предпочитаю не отвечать. Пока.
— Вы мне не доверяете?
Я покачал головой.
— Тебе я полностью доверяю. Я себе не доверяю.
И это полная и неприкрытая правда.
Мы кружим над аэропортом. Хлоя несколько минут спорит с кем-то, считающимся наземной службой управления, настаивая — весьма громко и порой до умопомрачения грубо — на хотя бы одном низком проходе перед посадкой для визуального контроля посадочной полосы. Однако в этом требовании ей упрямо отказывают.
Она бросает взгляд на меня, дико вращая глазами и делая неприличный жест. Я беру свисающий рядом головной телефон, прилаживаю микрофон и затем говорю ей:
— Дай-ка я.
Она вопрошающе вскидывает голову. Я киваю. Тогда она ухмыляется и произносит:
— Ну держись, тупица. С тобой хочет поговорить мой босс.
Когда мой микрофон включается, я призываю свой лучший глас альфа-самца:
— С кем я разговариваю?
— Это Ральф, — отвечает голос, елейный от услужливости.
— Это Мерлин, личный представитель Президента Соединенных Штатов. Выбирайте из двух, Ральф. Либо сейчас же удовлетворяете просьбу моего пилота, либо начинаете обдумывать, как вы объясните тем, перед кем в ответе, почему мы развернулись и полетели обратно в Вашингтон, не встретившись с генералом Вольфом, как было договорено.
— Подождите… — голос Ральфа дрожит в явной панике.
— Мы уже достаточно ждали, — отрезаю я так сурово, что шестерка в башне, наверное, обмочился. — Пилот, разворачивайте самолет.
— Я вовсе не… — Пауза. — Эх, даю добро на пролет и проверку взлетно-посадочной полосы.
Я стягиваю наушники. Хлоя едва сдерживает смех:
— Обследую вашу полосу через минуту, — говорит она. — ВВС 10, конец связи. — Она убирает микрофон, и рот ее растягивается в хитрющей улыбке. — За это я совершу облет правым бортом вверх.
— Буду крайне признателен, — отвечаю я.
18
Барри Моррис Голдуотер (1909–1998) — американский политик, придерживавшийся реакционных взглядов.
19
Нетландия — вымышленная страна из произведений шотландского драматурга и романиста Джеймса Мэтью Барри (1860–1937) о Питере Пэне.