Свои первые месяцы он провел, сглатывая остатки гордыни и осваивая тонкости своей работы. Постепенно все козлетонство с него сошло, и он начал ценить целебные свойства парка. Стал даже добродушно относиться к подтруниванью своих старых дружков-полицейских («Ну что, Джордж, преступников теперь окучиваешь корзинками для пикников?»). Недалеко от Диллон-Бич он нашел ну прямо-таки картиночную хижину и втайне пробовал там писать детектив. Вместо того чтобы напиваться, он заделался философом, пляжным поэтом. Так что ну его на хер, весь этот старый мир: старина Джордж теперь прекрасно обходился теми картами, которые ему сдала судьба. И нога нынче чувствовала себя лучше. Он допил кофе и сунул под тарелку мятую пятерку и две бумажки по доллару.
— Пока, Арт.
В окошко из кухни высунулся толстяк в замасленном белом фартуке и помахал на прощание.
Джордж зажал в зубах зубочистку и, блаженно вдыхая соленый воздух, похромал к своему служебному джипу «Чероки». В отдалении пророкотал самолет береговой охраны, и Джордж, забравшись в джип, схватил микрофон «Моторолы» и связался со штаб-квартирой парка в Медвежьей долине, километрах в десяти отсюда.
— Сорок второй, Делл. Есть что-нибудь? Прием.
— Да все тихо, Джордж, если не считать… Ну-ка секунду…
Ох уж этот Делл, вечно что-нибудь путает. Из зубов Джордж выковырял волоконце бекона. До конца смены оставалось три часа, а потом четыре выходных. Пока Делл что-то там искал, Джордж листал в планшете бумаги: факсы, оповещения, бюллетени. Обычная рутина насчет поправок к законам, правилам в отношении парка и залива Фараллонов от округов Сонора и Марин; затем еще извещения береговой охраны — словом, обычная хрень.
Аго, вот оно. Материалы из ФБР по похищению Келлера. Джордж перечитал письмо еще раз, пораженный масштабом. Подробности о лодке-катере, прицепе, машинах, жизни Эдварда Келлера, детей, того репортера. Прямо-таки дело. Можно побиться об заклад, что Келлер повез их в Бухту Полумесяца, куда двадцать лет назад привез своих детей. Джордж слышал, что там ведется усиленное наблюдение: береговая охрана, ФБР, ребята из полиции штата.
— Ты еще здесь, Джордж?
— Десять-четыре,[47] Делл.
— О'кей. Звонил Лу из Валенте. Среди ночи был виден свет фар какой-то машины-нарушителя. Должно быть, снова молодняк резвился на территории. Он хочет, чтобы ты проверил, когда сможешь.
— Место у старой коровьей тропы, ведущей к пляжу?
— Оно.
— Выезжаю. Десять-четыре.
Всю ночь и все утро парк был окутан прохладным туманом. К полудню он уступил место солнцу и сверкающему ясному дню. Мурлыча себе под нос, Джордж ехал из Инвернесса по Томалес-Бэй на север, к шоссе Фрэнсиса Дрейка, петляющему на запад через парк в шестьдесят пять тысяч акров. Джордж любил — нет, боготворил — здешний Мыс, его величественные скалистые отроги с сосновыми и пихтовыми лесами; лиманами, врезающимися в зеленые долины, где пасся молочный скот; окутанные туманом пляжи и неровные берега, сверкающие сегодня морскими брызгами, словно нежащиеся на солнце морские львы. И погоды здесь стояли под стать, дикие: одновременно жаркое калифорнийское солнце, холодный туман и сырой, пронизывающий ветер в радиусе нескольких миль, что сказывалось на характере полуострова. Он стоял на разломе Сан-Андреас, крушащей силой прибрежных волн превращая скалистые полки берегов в кладбище для кораблей. Но за этим прекрасным коварством скрывались небесный покой и вечная надежда. То же произошло и с Джорджем: здесь он как бы умер и воскрес. Суть была в живом, дышащем божестве Тихого океана и волшебного Мыса. Кто б мог подумать? Он, Джордж Хэй, превратился здесь в обнимателя деревьев! «Нет, старина, ты раньше сам такое мог себе представить? Да ну, куда там!»
Джордж громко рассмеялся. И хохотал, пока не заныла нога.
Джип проехал мимо Бухты Шхун, Дрейкс-Эстеро и участка голого морского берега. Проплыли мимо заросшие руины старинной миссионерской церкви. Когда-то, годы назад, Джордж читал о планах ее восстановления. И что из этого получилось? За пару километров до Сливочной бухты он свернул с шоссе на участок Валенте. Тот тянулся почти идеальным квадратом в четыре километра между дорогой и северным берегом Мыса. Джордж переключился на полный привод, и джип, подпрыгивая, покатил по тракторному следу, идущему к небольшой лагуне на дне долины. Тропа была давно заброшена, но время от времени местные подростки, обычно на квадроциклах, дерзко заезжали сюда на вечеринки.