– Мне надо подумать, – сказала она, вставая с кровати. Я закрыла глаза и слушала удаляющийся звук маминых шагов по коридору и снова открыла глаза, только услышав, как закрывается дверь в ее спальню.
Мама наверстывала работу над проектом клиента и, к моему восторгу, была занята, пока я готовилась к занятиям с Джорджем. Я убедила ее держать Фиеро при себе на тот случай, если Джордж не очень любит собак.
– Джордж – это двоюродный брат Грэйс, да? – поинтересовалась мама.
Я поведала ей несколько мелочей о нем, не осмелившись рассказать правду о моей панической атаке в день нашего знакомства. Или о прискорбном случае, когда Джордж на машине чуть не задавил меня в первый же учебный день. И уж о чем я точно не рассказала ей, так это о том, как у меня трепетало в животе при мысли о его приходе или о том, как ясно я представляла себе нашу победу в трехногой гонке и как он крепко прижимает меня к себе после пересечения финишной линии.
– Да, это он, – сказала я с делано безразличным видом. Но мама все сразу просекла.
– У тебя тени на веках? – спросила она с легкой улыбкой.
– Учеба дается мне наилучшим образом, когда я чувствую себя на высоте, а дымчатый макияж глаз реально заводит меня на занятия высшей математикой, – отговорилась я.
– Понятно, – сказала мама, – я подержу Фиеро наверху. Желаю тебе хорошо провести время с Джорджем.
Фиеро немного поскулил, когда я плотно закрыла дверь в мамину комнату и начала свою миссию по избавлению дома от любых компрометирующих деталей, на которые мог наткнуться Джордж.
Часы уже показывали 12:56, и я сидела за нашим кухонным столом, с нетерпением постукивая по нему карандашом. Меня изводила неопределенность от того, что я не знала, был ли он из тех, кто приходит рано (боже, пожалуйста, только не это), вовремя (чуть более приемлемо) или опаздывает (гораздо ближе к моему стилю). Вот почему я так редко тусуюсь с новыми людьми – большую часть времени незнание их повадок заставляет меня нервничать сильнее, чем знакомство того стоит.
Я постаралась спрятать и скрыть все постеры и декоративные подушки с мотивационными лозунгами, которыми мама наводнила дом, чтобы избежать в разговорах во второй половине дня слов «потеря веса» и «здоровый образ жизни». Едва я закончила запихивать в шкаф подушку с надписью «Ешь меньше сахара, ты и так сладкая!», как послышался стук калитки на подъездной дорожке.
Часы только что переключились на 12:57. Из ранних. Я бы хотела сделать вид, что удивилась, но это не соответствовало истине.
Я распахнула переднюю дверь и увидела Джорджа с поднятой рукой, готового постучать в дверь. Он отступил назад в удивлении.
– Я слышала, как подъезжает твоя машина, и обогнала тебя, – сказала я. – Входи.
Странно было видеть Джорджа у себя дома, как будто столкнулись два моих разных мира. Он стал рассматривать наши с Эшли детские фотографии, расставленные по дому, я внезапно пожалела, что не выбрала более нейтральную территорию для занятий. Он видел мою личную жизнь, которую я обычно не показывала ребятам, с которыми занималась.
– Лагерь Снупи? – спросил он, указывая на фотографию, где я рыдала, потому что меня заставили держаться за руку талисмана Снупи.
– Это снято в те времена, когда Mall of America было круто. Мы ездили в лагерь Снупи каждое лето, – пояснила я.
– Мне кажется, у меня есть точно такая же фотография с моей сестрой. Только в нашем случае это она орала как резаная, – сказал он.
– У меня было очень подозрительное отношение к костюмам талисманов. До сих пор с этим борюсь, если честно, – призналась я.
Я отвела Джорджа на кухню, где организовала место для занятий с бумагой для черновиков, несколькими карандашами и таймером на случай, если захотим попрактиковаться в тестах. Лично я лучше работаю в сложной ситуации, поэтому для меня задания на время – это всегда хороший разогрев для занятий математикой.
– Итак, в чем тебе больше всего нужна помощь? – спросила я, пододвигая к нему лист бумаги и карандаш. Он взял карандаш и начал медленно вертеть его между пальцами, а потом достал свой учебник и шлепнул его передо мной, указывая на раздел с квадратичными функциями.
– Квадратичные функции? Так это же чертовски интересно! – воскликнула я.
– Тебе когда-нибудь говорили, что из тебя получилась бы идеальная мисс Фризл[3], если бы кто-нибудь решил переснять «Волшебный школьный автобус»? – спросил он, ухмыляясь.