— Если уж говорить о происхождении, то не думай, что ты далеко от них ушла, — захохотал Илли.
— Перестань, Неуклюжий. Я — самая чистокровная туркменка — иг. У меня в роду рабов не было.
— Возможно, это и так, — снова засмеялся Илли. — Но вот о себе я не могу точно сказать — гул я или иг. Так что…
— Ладно! — прервала мужа старая Донди. — Говорят, тот парень к тому же ветреный…
— Мама! — Язбиби сама не заметила, как заговорила. — Ну откуда тебе знать, какой он?
— А ты помолчи!
Увидев, что жена рванулась к дочери, Илли остановил ее жестом.
— Дочка верно говорит, ни ты, ни я того парня не знаем, — рассудил он.
— Зато сына Тойли и ты знаешь, и я знаю! — вымолвила Донди и с торжеством посмотрела на мужа — вот, мол, какого жениха я подыскала для нашей Язбиби.
— Ну и на чем порешили? — мысленно взвесив новость, невозмутимо спросил Илли и, переложив табакерку из одной руки в другую, присел.
— Полагаясь на твое согласие, я просила Акнабат назначить день.
— Так бы сразу и сказала. А то морочишь голову чьей-то бабкой.
Увидев, что муж погрузился в раздумье, шустрая Донди придвинулась поближе.
— Что, не годится? — притворно осведомилась она.
— Почему не годится?! — ответил через некоторое время Илли Неуклюжий. — Только я все-таки не понимаю, из-за чего вы тут шумели?
— Все дело в ней! — опять сверкнула глазами в сторону дочери Донди.
— А чего она хочет?
— Твоя дочь. Ты и спрашивай!
— А ты не можешь сказать?
— Да у меня язык не повернется произнести то, что говорит эта негодница. Если не постесняется, пусть сама скажет.
— Хоть меня и не было, а я знаю, из-за чего вы тут спорите, — пришел к выводу Илли Неуклюжий. Он поднес табакерку ко рту, но не насыпал нас[20] под язык, а обратился к Язбиби: — Дочка! Мать ведь тоже не желает тебе зла. Почему ты противишься?
— Я и сама знаю, что она не желает мне зла. Но, папа… — Язбиби покраснела и говорила с трудом, — Мама сейчас предложила: "Если не постесняется, пусть сама скажет…" А чего я должна стесняться? Открыть тебе свое сердце?..
— Говори, говори, бессовестная! — воскликнула Донди и обоими кулаками ударила по полу.
— Скажу, мама! — взволнованно продолжала девушка. — Того, что не скрыла от тебя, не скрою и от папы…
— Лучше убирайся отсюда, негодная! — опять вскочила Донди.
— А ну, помолчи! — приказал Неуклюжий и хмуро посмотрел на жену.
— Ты надеешься, что с уст этой дуры слетит что-нибудь толковое? Зря! Ей остается только назвать парня, которого она любит.
— Вот и хорошо, если назовет. Кто он?
Язбиби промолчала.
— Я у тебя спрашиваю!
— Придет время, ты узнаешь, папа.
— Я должен знать сейчас.
Девушка снова промолчала.
— Чей он сын? — Илли Неуклюжий отбросил в сторону табакерку и уставился на дочь.
— Если вы будете меня допрашивать, папа, я вам ничего не скажу. Ни от мамы, ни от вас я такого не ожидала.
Как ни странно, Илли отнесся к словам дочери без гнева.
— Чьим бы сыном он ни был, а уж, наверно, не лучше сына Тойли Мергена! — заметил он. — Поэтому придется тебе поступить так, как советует мать!
Старая Донди, найдя поддержку у мужа, вскочила с места:
— Ты слышала, что говорит твой отец? Ах, негодница!.. Ты у меня теперь как шелковая будешь!
Ни слова не говоря, Язбиби направилась к двери.
— Куда ты? — замахала руками Донди и преградила дочери дорогу.
— Пусти ее, — распорядился глава семьи.
— А ты уверен, что она вернется, если сейчас уйдет? — заметалась по комнате старая Донди. — Она ведь стала совсем непокорная, как с цепи сорвалась…
— Ну-ка, принеси чаю, — приказал Илли Неуклюжий и опять прилег, подложив под бок подушку.
В эти дни, как только садилось солнце, к правлению колхоза "Хлопкороб" отовсюду тянулся народ. Люди подъезжали на машинах, на мотоциклах, на велосипедах и даже приходили пешком. И уж конечно дверь председательского кабинета не закрывалась до самой ночи. Особенно желанными посетителями в эту пору здесь были бригадиры и их заместители, которые рапортовали о собранном за день хлопке и высказывали свои просьбы и предложения на завтра.
Когда Язбиби заглянула к Шасолтан, в кабинете у нее находился инженер-механик.
— Сегодня две хлопкоуборочные машины работали с перебоями, — выговаривала ему Шасолтан. — Почему вы не объезжаете регулярно поля, как вам положено? Может, вы надеетесь, что, как и в прошлом году, на сбор хлопка выведут школьников? Запомните, пока я председатель, такого позора не допущу. Школьники должны учиться.