Брезгливая складка легла у тонких губ поэта.
— Вы вспомнили аллаха только сейчас, — жестко сказал он, — почему же вы забыли о нем, когда шли грабить этих бедных людей?
Векил не вытирал слез, и они, смешавшись с пылью, оставили на его опухшем лице грязные следы.
— Шах… он приказал… Пожалейте…
— Народ ненавидит вас. И шаха. Всех. — Поэт обвел взглядом окружавших их людей, спросил: — Что будем-делать с этим?
И сразу словно масла плеснули в огонь!
— Смерть!
— Привязать к коню!
— Отрезать уши собачьему сыну!
— Смерть убийце!
Махтумкули оттолкнул векила ногой.
— Слышишь? Ты не заслужил ничего другого.
Дикий вопль вырвался из глотки векила.
— Стой! — приказал Махтумкули.
Векил подполз к кибитке и, уткнувшись головой в войлок, затих.
Люди молча смотрели на него.
Махтумкули сказал:
— Мы не будем пачкать руки его кровью. Не в нем дело. Убьем одного — пришлют другого, да еще отомстят. Мы не раз испытывали на себе гнев шаха. Пусть векил убирается отсюда. Но только с одним условием — чтобы отвез шаху стихи, которые я написал. Согласны?
Вокруг одобрительно зашумели. А отец шепнул ему:
— Ты правильно рассудил, сынок.
Ободренный Махтумкули продолжал:
— Поручим нашим молодым джигитам проводить векила в дорогу. Клычли, возьмись-ка за это.
Клычли и несколько его сверстников с гиканьем кинулись поднимать векила. Они засунули ему за пазуху листок со стихами, усадили на старого ишака. Кто-то успел отрезать усы и бороду, а Клычли провел ладонью по днищу закопченного казана и на прощанье мазнул ею по лицу векила. Ишака ударили веревкой, и он затрусил по пыльной дороге из аула.
Посмеиваясь, люди расходились по своим кибиткам. Их ждали повседневные заботы. Те, кого успели обобрать сборщики подати, ловили разбредшихся мулов и разбирали свое добро.
У Давлетмамеда собрались аксакалы. Позвали и Махтумкули с Човдуром.
Селим-Махтум долго кашлял, схватившись за грудь, на шее у него от натуги взбухли вены. Наконец он заговорил хрипло:
— Векила отпустили — это хорошо. На наших руках нет крови. Но шах все равно не простит нам того, что произошло.
— Это так, — согласился Давлетмамед.
Старики закивали.
— Значит, надо быть наготове, — продолжал Селим-Махтум и повернулся в сторону Махтумкули и Човдура: — А это уже ваше дело, молодежь. Что скажете?
Човдур толкнул локтем поэта. Махтумкули сказал:
— Яшули[47], джигиты готовы защищать родной аул. Только…
— Ну-ну, говори! — подбодрил его Селим-Махтум.
— Силы у нас неравны. Если шах пришлет своих сарбазов, нам придется туго.
— Не надо бояться, — горячо возразил Човдур. — Пусть только сунутся! Моя сабля не подведет!
— Одна твоя? — усмехнулся Махтумкули.
— Почему одна? А другие джигиты? Да если надо будет, я за неделю соберу три тысячи всадников. Всех гоклепов подниму!
— Какие вы все горячие! — покачал головой Селим-Махтум. — Слушай, Давлетмамед, разве мы в эти годы тоже такие были?
Молла улыбнулся.
— Были, друг, были. Молодая кровь, а не спокойный разум руководила нами. С годами мы научились думать толовой, а не сердцем.
— Да, годы! — вздохнул Селим-Махтум. — Ну, а ты что замолчал, Махтумкули?
Поэт не спешил с ответом. Его давно мучили мысли о будущей встрече с сарбазами шаха. Он был убежден, что встреча эта состоится, все дело только в сроках. И тогда…
— Одним нам не выстоять против войска шаха, — сказал он тихо. — Придется сниматься и уходить. А куда уйдешь? Вдали от родных мест лучше не будет.
— Так что ты предлагаешь? — спросил нетерпеливый Човдур.
— Если мы хотим жить на своей земле, не вставая на колени перед шахом, надо просить помощи у иомудов[48],— решился Махтумкули высказать заветное.
Старики заволновались.
— Э, что-то ты не по той тропе пошел, — сказал сердито Селим-Махтум. — Гоклен никогда не будет просить помощи у иомуда.
— А почему? — как можно мягче возразил Махтумкули. — Разве все мы не туркмены? Я больше скажу — надо послать гонцов к язырам, к алили посоветоваться с их стариками. Только когда все туркмены объединятся, никакой враг не будет нам страшен. Надо нам жить одной дружной семьей.
— Надо искать помощи в Афганистане, — упрямо стоял на своем Селим-Махтум, — а не кланяться иомудам.
— Завести дружбу с афганцами тоже нужно, — согласился Махтумкули. — Но прежде всего необходимо добиться объединения туркменских племен. В этом наша сила.