Рассказ Хайдара взволновал Кемине.
— Если он так дорожит ими, значит, книги эти особенные. В них заключена какая-то мудрость. Тебе не удалось узнать о них еще что-нибудь?
— Сам Нурмет ничего больше не говорил, а я не приставал к нему с расспросами. Но ясно, что книги эти не простые. Да, как-то, правда, он мне сказал: "Таких книг ты нигде не увидишь". И еще сказал, что купцы привезли их: одну — с севера, другую — из Индии, а третью — из Египта. Слух об этих книгах дошел до хивинского хана. Три дня на базаре глашатаи объявляли его приказ: "Кто принесет мне эти книги, тому я подарю один из ханских арыков и поставлю во главе пятидесяти воинов. А кто тайно будет читать их сам, тому велю отрубить голову". Я сказал Нурмету: "Отнеси их хану, и птица счастья опустится на твою голову". А он ответил: "Отдать их за один арык? Даже если он предложит мне все ханство, и то не соглашусь. Да и кто поверит обещаниям хана? Если я принесу ему книги, он скажет: "Сам дал слово, сам беру его обратно", — и моя отрубленная голова покатится, как тыква. Я мечтаю, — сказал мне Нурмет, — о другом. Если смогу, переведу эти книги на наш язык, чтобы их могли читать все. И в Бухару пошлю. Пусть там читают". "А ты не боишься, что хан об этом узнает?" — спросил я. Нурмет ответил: "Я долго думал. Если бы я не был готов умереть, не затевал бы этого. Сейчас я только начал их переводить. Две книги одолею сам. А ту, что привезли с севера, не смогу прочесть без помощника. Но у нас в Хиве много разных людей, — может быть, найдется человек, который знает этот язык…"
Кемине слушал внимательно, глаза его были полузакрыты. Он что-то обдумывал.
— Ты беспокоишься за Нурмета? — спросил Хайдар.
— Нет, я не боюсь за него, — ответил Кемине, подняв голову. — Нурмет легко не сдастся. Он умный и смелый. Я думаю о другом.
— Если не секрет, поведай, о чем?
И Кемине поделился с другом своим замыслом:
— Твой рассказ зовет меня в Хиву. Я должен отправиться к Нурмету, чтобы посмотреть эти замечательные книги и помочь ему их перевести.
Сыновья Кемине молча слушали отца, по Курбанбагт-эдже не выдержала:
— Лучше бы вы не рассказывали ему об этом, Хайдар-ага.
— Почему? — повернулся Кемине к жене. — Правильно сделал, что рассказал. Очень приятная весть. Я благодарен за нее своему другу.
— Если благодарен, то поблагодари и сиди! Не поедешь!
— Не сердись, жена. Это мы обсудим вдвоем, — ласково улыбнулся Кемине. — Ты лучше не забывай заваривать крепкий чай…
Услышав, что к поэту приехал гость, соседи начали собираться в его кибитке. Пришли и дети, и юноши, и старики. В кибитке стало тесно. Снова поставили котел на огонь, еще раз испекли лепешки.
Высокий плечистый старик из соседнего аула подошел к поэту и высказал общую просьбу:
— Мамедвели! Порадуй наши уши стихами. И гость послушает, и мы послушаем.
— Правильно говорит, — поддержал старика Хайдар.
Кемине не заставил долго себя упрашивать. Он протянул руку к дутару:
— Что вам прочесть? О мудрости жизни? Или начать с любовных?
Чернобровый худощавый юноша в продранном на локтях халате, обутый в чарыки из дубленой кожи, нахмурил густые брови, будто говоря: "Смотри на меня и пой!"
— Начни с "Нищеты", шахир-ага, — сказал он.
— Не надо об этом, — возразил другой юноша. — Разве тебе, Сапар, не надоела бедность?.. Шахир-ага, начни со стихов о красоте наших девушек — прочти "Измучает меня", потом "Акменгли".
Сверстники его одобрительно зашумели:
— Правильно он говорит!
— Меред знает, что заказать!..
Молчавший до сих пор юноша из племени эрсари вставил и свое слово:
— Не забудь "Эрсаринскую девушку", шахир-ага!
Заказы сыпались со всех сторон. Но сегодня поэту не хотелось читать свои стихи. Кемине уселся поудобнее и сказал:
— Лучше я прочту вам стихи нашего мудрого учителя Махтумкули. Слушайте. — И он, тихо ударив по шелковым струнам дутара, начал вдохновенно читать стихотворение "Гость":
Все притихли, стараясь не пропустить ни слова. Старик, приехавший из соседнего аула, беззвучно шевелил губами, мысленно повторяя стихи. Мужчины, сидевшие в кибитке, не подозревали, что за ее камышовыми стенами слушают Кемине их жены, дочери и сестры. В этот прохладный осенний вечер задушевный звук дутара и мягкий голос поэта, читающего стихи, радовали уставших за день людей.