И вот приходит к нам в бригаду башлык[94], а с ним начальник райводхоза. Смотрят, как поливаем, проверяют, указывают. Ну, видим — еще какое-то дело у них, посерьезнее. И верно, собрались мы у головного шлюза, сели, закурили, и тут башлык обращается ко всем нам: так и так, говорит, Аллаяр-ага подал в отставку.
— Нужен вам новый, культурный заведующий колхозным водопользованием, — уточнил райводхоз, и оба они оглядывают нас с ног до головы и все чаще на Амана посматривают.
— Сами видите, ребята, — говорит башлык, — теперь не только лопатой тыкать в грязь — надо уметь руководить всем водопользованием нашего большого хозяйства. Не простой мираб, а заведующий, не рядовой поливальщик, а начальство, солидное начальство требуется. Есть у нас предколхоза, к примеру, есть заведующий животноводческой фермой. Теперь и заведующий всей гидротехникой нужен. Кого посоветуете на это место?
Мы переглянулись и недолго думая говорим:
— Аман подойдет, вполне справится, и мы ему поможем.
Аман стоит тут же, опершись на лопату, голову склонил, видим — скромничает. Начал было что-то говорить, — дескать, молод для такой должности, но мы ему не даем рассуждать. Башлык видит такое согласие и сознается, что они с райводхозом так и думали, когда шли к нам: быть начальником Аману! С парторгом и с членами правления вопрос уже согласован.
— Ну вот, и делу конец. С завтрашнего дня, Аман, возглавляй колхозное водопользование, руководи честь честью! — заканчивает башлык беседу и пожимает руку Аману.
Так и назначили Амана.
В тот день мы гордились и страшно довольны были: мираб теперь — свой брат, живем не тужим. Амана все поздравляли. Мы говорили, что при нынешнем положении заведующий гидротехникой не ниже самого башлыка. Он и вести себя должен подобающим образом. Все в колхозе, а особенно придиры бригадиры, пусть знают, с кем имеют дело. Аман пока держал себя кротко, соглашался, но мало разговаривал, больше молчал. А вечером, когда стали расходиться, видно, сказалась его начальственная жилка. Он уже сам напомнил нам о своем назначении.
— Завтра чуть свет выходите! Чтобы все у вас кипело и горело! Не подкачайте у меня! — заявил он, как настоящий начальник, и, вскинув на плечо лопату, отправился домой.
Наутро, по обыкновению, сошлись мы у головного шлюза. Только Амана нет. Думаем, верно, он раньше нас встал и подался в другие бригады. Забот у него теперь в семь раз больше. Ведь у нас в колхозе семь бригад — шесть хлопководческих и одна огородная.
Поливаем без него. Пусть другим помогает, дойдет очередь и до нас. Но тут случилась неувязка. Наш бригадир заспорил с соседом. Как всегда, спор из-за воды, а башлык, оказывается, в МТС уехал. Мирабу надо было решить спор, а его нет поблизости. Ушел, видно, на дальние поля. Ждем-пождем — дождаться не можем. Солнце уже высоко, а Аман не появляется. Бригадиры того и гляди друг друга разорвут — одному вода позарез нужна, и у другого, по его словам, хлопок пересыхает, урожай гибнет. Бригадиры, конечно, в таких случаях преувеличивают. Если со стороны кто посмотрит, вникнет — дело быстро налаживается и все успокаивается, но, как на грех, мираба нет и нет.
Приезжает на велосипеде человек из дальней бригады — и там Амана нет, человек его же ищет. Вот несчастье, заболел, похоже, наш новый мираб! Ребята ко мне:
— Иди быстрей, узнай, что с ним. Если заболел — за доктором сразу, выручать парня надо.
Может быть, напрасно тревожимся, подумал я дорогой. Вызвали его куда-нибудь или, может, с агрономом советуется. С такой мыслью я свернул в правление колхоза. Прихожу, спрашиваю: "Где Аман, новый наш мираб?" — "Никакого Амана мы сегодня не видели!" — отвечают мне. Должно быть, в самом деле занемог парень, соображаю я и спешу к дому Амана. Но что же, однако, могло с ним случиться: вчера был здоровехонек, а сегодня такая история?
Подхожу, слышу шум. Его голос. Аман кричит из комнаты:
— Мать! Где ты там?
Я подошел не с той стороны, где у них дверь, а с противоположной, заглянул в приоткрытое окно и вижу: Аман, подложив под голову три большие подушки, лежит на спине, потягивается. По тому, как он вольготно разлегся, я сразу определил, что никакой болезни тут нет. Но молчу, соображаю про себя: может быть, я все-таки ошибаюсь и он зовет мать, хочет послать за доктором. Подожду минутку, послушаю, все выяснится.