Выбрать главу

Валяев Сергей

Если он такой умный, почему он такой мертвый

Сергей Валяев

ЕСЛИ ОН ТАКОЙ УМНЫЙ ПОЧЕМУ ОН ТАКОЙ МЕРТВЫЙ?

Когда-то давно я был на море. То ли десять лет назад, то ли несколько столетий. Это теперь неважно. Если рушится великая империя, где ты живешь, нет смысла вести бухгалтерский счет личной жизни. Иногда кажется, что вместе со страной, мы потеряли чувство времени. Оно как бы растворилось в морских глубинах, сплюснувшись до невозмутимых бескровных рыбин. Теперь я снова еду на море - с небольшим пустячным дельцем. Когда-то я любил служить. Потом наступили новые времена, когда надо было прислуживать. Я ушел из Конторы, убедившись, что не имеет смысла работать на власть. Какой резон служить тому, кто постоянно предает. Многие из нас ушли в охранные структуры, многие подались в коммерцию, а некоторые, как я, ушли... в охотники. Разговор не о тех, кто бродит по родным буеракам и своим проспиртованным дыханием портит окружающую среду. Разговор не о тех, кто напрасными выстрелами пугает зверье. Разговор о нас - охотниках на людей.

Mаnhanter, если давать буквальный перевод с популярного языка: охотники на людей (во множественном числе). Menhanter - охотник на людей, коим я и являюсь, Александр Стахов. Алекс для товарищей, Стах - для врагов. Первых у меня мало, но они есть: выполняют ту же сложную ассенизаторскую работу. Вторых чуть поболее, их очень много, если быть откровенным. Безработица нам, охотникам за скальпами, не угрожает. Мы - профессионалы, опыт и прежние связи помогают нам решать возникающие проблемы. В большинстве случаях к нам обращаются частные, скажем так, лица, способные оплатить наш ударно-радикальный труд. А поскольку цены на рынке подобных услуг умопомрачительные, то к нам адресуются только в крайних случаях. И по надежным рекомендациям. Найти человека по заказу не так сложно, как кажется дилетантам. Существует проверенная годами схема поиска биологического объекта. Вопрос в другом зачем находить? И тут возникают проблемы. Mеnhanter должен быть убежден, что тот, кого он явит заказчику, не будет легко устранен с помощью пеньковой веревки или пластита, или пули. Причины для подобных ликвидационных мер обязаны быть самыми значительными. В противном случае, manhanter выступают соучастниками убийства. Поэтому прежде, чем заняться конкретной работой, каждый из нас изучает проблему. Как говорится, если ты профессионал - будь им. Хотя иногда случается решать и те проблемы, за которые по тем или иным причинам не могут взяться государственные спецслужбы, спелененные инструкциями и законами.

Одна из таких проблем и стала поводом для моей прогулки по картофельному полю с действующим полковником ФСБ Старковым. Этот моцион как бы завершил кропотливый труд моих коллег над объектом, занимающимся преступной коммерцией - торговлей наркотиками. От обновляющей нашей родины тянет новым сладковатым душком. В Серебряном веке аристократы нюхали кокаин, это считалось хорошим тоном. Нынче, во времена Великой смуты, модно садиться на иглу, глотать экстази и нюхать героин, отсвечивающий счастливым серебристым небытием. Есть спрос - будут предложения. Понятно, что нашлись те, кто решил для удобства прибыльного бизнеса создать структуры, включающие в себя организацию производства, переработку, транспортировку и распространение дури в общенациональных масштабах. По оперативным сведениям, нарождающаяся без особых мук родная наша наркомафия состоит из трех частей, представляющих классическую пирамиду, основание которой составляют розничные торговцы. Над ними средние оптовики и перевозчики с охраной. И, наконец, верхняя часть пирамиды, задача которой - планирование операций и отмыв денег.

Год назад службам безопасности удалось затронуть по касательной одного из наркобаронов республики по прозвищу Папа-Дух, в миру - Дыховичный Дмитрий Дмитриевич, 1937 года рождения, имеющего две отсидки за предпринимательскую деятельность. Несомненно, господин Дыховичный имел дар организовывать сообщества с криминальным креном, и поэтому, когда страна, подобно Атлантиде, погрузилась в мутные океанские воды капитализма, он без проблем нашел самое выгодное занятие: торговля наркотиками. Прозвище же отражало его конспиративную суть - он был неуловим, точно дух. Во всяком случае, последний год. Он был везде и нигде. Он менял облики, как актер роли. Создавалось впечатление, что он находится под защитой боевого подразделения, владеющего методами оперативно-розыскной работы. Изучив материалы, я высказал именно эту точку зрения: - Не из наших ли кто его прикрывает? И получил ответ: - Возможно, Алекс. Сейчас все может быть. Поэтому и обращаюсь к тебе. Помолчав, полковник добавил. - Могу, однако, назвать одну фамилию, правда, пока предположительно. Вдруг пригодится... Собашниковы, - проговорил медленно, - братья Собашниковы. Два приморских торгаша, но на хорошей яхте. Есть подозрение... - ... что скупают товар по низким оптовым ценам? - предположил в шутку. - Может скупают, может поставляют, - пожал плечами Старков. - В этом тоже разберись. Работать же будешь по легенде. Делай что хочешь, но найди этого Папу-духа и можешь даже выбить из него дух. - Хорошо, - сказал. - Постараюсь, - пообещал. - Посмотрим по обстоятельствам.

Я не мог дать никаких твердых гарантий. Местоположение "клиента" было неточным, а моя легенда вызывала массу вопросов. По ней выходило, что я, некто капитан Вячеслав Синельников, практически изгнан из рядов столичного СБ в областное управление службы безопасности. За превышение служебных полномочий, пьянство и аморальное поведение. - Аморальное поведение, это как? - помнится, насторожился. - Алекс, - посмеялся Старков. - Будь проще. Подлец Синельников бросил семью и детей ради молоденькой шлюшки. - Ааа, - сказал я. - Тогда вопросов нет.

Освоив легенду, я убедился, что место аморальщика и пьяницы именно в приморской дыре, где нет никаких перспектив служебного роста. И ехал туда с легкой, сознаться, душой, чтобы не только найти и выбить дух из Папы-духа, но и поправить морским бризом пошатнувшееся в развратном угаре здоровье. Если говорить серьезно, работа предстояла трудоемкая и ответственная. Любая Система себя защищает, а та, которая основана на продаже белой, как выражаются журналисты, смерти, и подавно. Мое воздушное отношение к данному делу объясняется лишь профессионализмом и тем, что даже приговоренный к повешению свыкается с этой некоммуникабельной мыслью. И в ожидание верного узла на нежной своей вые любуется на зарешеченный небесный лоскуток.

Пронзительный женский вопль выводит меня из столь оптимистических рассуждений: - Уб-б-били! Человек я любопытный - прыгаю с полки. Пассажиры выглядывают из купе, точно моллюски из раковин. Стучат колеса на стыках: убили, убили, убили! У двери в лязгающий тамбур перепуганная проводница, у нее мятое, будто подушка, лицо, на котором помечена малосчастливая жизнь на колесах. - Тама, - сказала она. В грязном тамбуре лежал человек. Его голова болталась в углу, черном от донбасского антрацита. Колеса били на стыках: убили, убили, убили! Я наклонился - человек икнул и открыл глаза, залитые недоброкачественным свекольным самогоном. Я выругался, как горняк в забое. Поднял невменяемого на ноги, прислонил к стене, позвал проводницу: - Наряд бы вызвать? - Ба! Свинья свиньей, - закричала та. - Ты что ж, скот недочеловеческий, людей пугаешь. - И мне. - Я уж сама, вот не углядела гада ползучего, - и поволокла пассажира. Я хотел помочь, мне сказали, что помогать не надо. Я пожал плечами и вернулся в купе, где три потные малороссийские тетки раздирали вареные куриные трупики для последующего их внутреннего употребления. Вот так всегда: рождаешься в надежде, что тебя востребуют, как героя, а вынужден влачить незначительное существование в инфекционных испарениях будней.

Тем временем, скорый закатился в нечистый пригород Дивноморска. Море я пропустил. Оно пропало за городскими постройками, покрытыми желудочно-ржавыми потеками неба. Потом поезд, дрогнув, прекращает свой работящий бег. Галдящие пассажиры толкаются в узком пенале коридора, их можно понять: они торопятся к заслуженному отдыху на янтарном бережку или на белом пароходе, или на шипучей волне с медузами, напоминающим термоядерные взрывы на полигоне Семипалатинска в 1954 году. Мне спешить некуда: я приехал в этот милый городок работать. Как можно работать, когда вокруг тебя, Стахов, он же Синельников, все мужское население отдыхает, а по вечерам обжигается жгучими, как медузы, телами местных мессалин. Выбравшись последним из вагона, попадаю в горячую круговерть перрона. Весь мир превратился в беспокойное племя приезжающих и встречающих - улыбки, радостные крики, цветочная южная ветошь в лицо. Меня никто не встречает. По легенде я затурканный жизнью капитан службы безопасности, который должен самостоятельно прибыть в Управление.