— Хорошая она, да. Так все о ней говорят. Эх, узнать бы ее поближе!
— Чего?
— Забирай! Меняю жребий. Отдаю, то есть.
— Чего? Какой такой жребий, ты о чем вообще?
— А, это стихи. Шекспир какой-то. Певец, типа тебя. Издалека, правда. Я теперь его сонеты разучиваю. Книжку ей Мерлинка волшебную дала, там все про любовь в стихах написано. Ой, бабы — зло! Теперь ждет от меня в любви признания — в стихах же! Вот скажи, ты можешь? Вот по заказу смог бы?
_ Э… ну… да, наверное. Работа такая?
— Вот! Вот и отлично! Ты можешь, я нет! Я дракон, ты нет! Вот ты ее и забирай!
— А чего такая щедрость? Чего просто ее не выпустишь? — Элидодрон пришел в себя окончательно и пытался разобраться в перипетиях драконово — принцессной жизни.
— Не могу я! Что-то лопочет о глубине моих глазищ и о том, что в них таится нечеловеческая тоска… — дракон затрясся, не то от смеха, не то от плача.
— Ясен пень, дубов клен! Какая ж человеческая? — продолжала тварюга. — В общем, она решила, что любовью меня в человека превратит, я ее в жены возьму со всеми вытекающими отсюда последствиями. А у меня подружка… была…
— Отчего ж была?
— Рассорились мы с ней, — буркнул дракон. — Я совсем ее бросил, говорит. Другая у меня! А я и соврать не могу — разучился! С одной стороны, у меня никого нет. И вроде как есть другая же? Проблема, понимаешь? И сам ее оставить не могу да улететь — пропадет тут. И выпустить не могу! Моя свобода — тень, а я давно немой вассал твоей надменной воли…
— Шекспир?
— Ага, он.
— Умен! — восхитился парень. — Эх, вот у него бы уроков взять, как песни слагать… я бы первым менестрелем стал… женился бы…
Дракон смотрел на парня, задумавшись. Потом, опомнившись, продолжал:
— Вот так и получается. Эту бросить не могу, а та сердится… а я и не виноват вроде ни в чем, и виноват по уши! Так и стану мягким, как мед диких пчел… не знаю, как ситуацию разрулить, а тут ты. Красавец из красавцев! Честно признавайся… имечко звучное… платье простое… ты в помете младший?
— Эээ… нууу… да, — протянул Элидодрон. — А че?
— Вот, значит, и у тебя проблемы из детства!
— Че?
— Не, ниче… ничего то есть. Кто тебя говорить учил, певец? Так, ладно. Не видать тебе, значит, наследства никакого! А я тебе вот что предлагаю. Сейчас ко мне двинемся, я с принцессой то да се, поболтаем, потом ты вдруг объявляешься — я так мол и так, за тобой пришли. Скажу, поспорил на нее! И проспорил, а дело чести, придется отдавать. Ну, она скажет, что я тварь редкая, обругает, возненавидит и с тобой уйдет. Ну, ты согласен, да?
Выбирать было не с чего.
Долго летели, нет — разве разберешь? Этот, ящеровый, крыльями машет и все что-то бормочет. Вот же разговорчивая тварь попалась! А менестрель вниз как глянет — сразу в голове мутится, так, молча и глаза закрыв, в лапах звериных и проболтался. Поблизости от пещеры некой остановились. Тут что-то типа перевалочного пункта было, как дракон объяснил.
— Так, чуланчик, — скромно пожал крыльями монстр, пропуская вперед менестреля. — Для всякого-разного…
Парень вошел и… ахнул.
Находясь в центре, можно было взглядом окинуть неимоверное количество разнообразных вещей, сваленных в углублениях пещеры как попало, от кухонной утвари до одежды. Простых, откровенного хлама и драгоценных. Все сверкало и переливалось — не то хитрыми путями сюда солнечный свет попадал, не то драконова магия действовала, но светло было. Тепло. Аж жарко! И камни редкие в грудах драконовых сокровищ горят…
— А зачем тебе все это? — поинтересовался парень, когда удивление немного отпустило да глаза к блеску привыкли.
— А кто ж его знает? Так положено. Богатства копить. Веками заведено. Да и глаз радует.
Да, хорошо быть драконом!.. Парень смотрел на так называемый склад с нескрываемой завистью. Эх, ему бы хоть какую часть… сам бы себе хозяин был, не то что сейчас… а еще лучше такую вот волю, как у зверюги этой страшной. Делай что хочешь… кого хочешь, пугай, где хочешь летай… а с принцессами он бы разобрался, какими бы любвеобильными они не были.
— Ну, давай. Будем из тебя принца делать! — изрек дракон.
1
- И, жалуясь на горестный удел.
Готов меняться жребием своим - и далее дракон
цитирует или перефразирует Шекспира.