Из новосибирских знакомых осталась только Танюха Маленькая, её Леший решил не оповещать о своём приезде вообще. Остальные – поразъехались и жили теперь в Ёбурге и в Питере. С Юки и Малышом он договорился так: они, как гостеприимные хозяева, должны были встретить Лешего уже в Новосибе, а для этого требовалось выехать и приехать в Сибу раньше самого Лешего. Так что они выходили на трассу с самого утра, а Леший планировал выезд на завтра.
Он захлопнул дверь у Этл и, пока хозяйка спала, сел за компьютер изучать карты местности, где предстояло бы поехать.
– А, ты проводил сибирячков? – продрав глаза, спросила Этл.
– Ага. Сам думаю, как лучше поехать.
– Пойти на "Хуторята"215 и усобачиться до Богдановича, или дальше. Там дохрена рано идёт электричек, так что можно и дальше попробовать. Тут уже всё от твоего желания зависит
– Я тут посмотрел, первая собака оттуда в шесть утра.
– Ну вот на неё и топай. К рассвету быть в Багдаде – это ценно.
– Слушай, а ведь и правда. Не пиздовать пешком вдоль населёнки и переездов.
В прошлые поездки в Новосибирск самой большой проблемой для Лешего был именно выезд из Ёбурга. Следовало много "локалов" до Белоярки или Богдановича. А через них приходилось долго и уныло ходить пешком. Сейчас же, когда световой день короткий, для Лешего имело смысл любое ускорение.
Вечером он сходил до ближайшего магазина, затарился продуктами себе на трассу и пивом для вечерних посиделок с Этл.
– После ваших историй я по-другому на сны стала смотреть, – сказала она, когда пиво было распечатано и стояло, разлитое по кружкам на столике перед компьютером.
– А грибы подействовали?
– На меня они не действуют, я уже проверяла. Вот такая я странная. Вот Ольгу плющило хорошо, а я сосредоточилась на ваших рассказах, да и слушала-вникала. А ты, мой друг, не так уж и прост, оказывается, – улыбнулась она.
– "Но дяденька, вы меня извините, я ещё не настоящий сварщик", – процитировал Леший похабный анекдот.
– Нет уж, не так много народа умеет смотреть коллективные сновидения. Да ещё и быть собранными одной сущностью.
– Это ты так Волка обозвала?
– А ты думаешь, что он человек? В смысле, что он реальный человек, а не какой-нибудь уральский дух или, чем чёрт не шутит, коллективная галлюцинация всех вас и нас?
– Ну, я спрошу его.
Этл, как обычно, включила на ночь музыку. На сей раз какого-то мрачного певца, который пел про еретиков и вампиров тягучим голосом.
– Я бы посоветовала тебе вырубиться и уснуть, – сказала она.
– Боюсь проспать утреннюю собаку.
– Я буду рисовать ночью, и тебя разбужу в пять утра.
– Договорились, – сказал Леший и рухнул на диван.
Снился ему Волк.
– Я вполне человек. По крайней мере, для вас. Для зверей я Волк, для леса я Ель, для горы я Камень.
– Можно без философии сегодня? – Леший огляделся вокруг Волка. Они стояли на песчаном берегу холодного водоёма. За спиной был сосновый лес, у ног бились волны, ледяные брызги с пронизывающим ветром трогали лицо, – что это за место?
– Обское море. Ты здесь обязательно побываешь, правда уже, когда снег выпадет.
– Замечательная перспектива, – Леший пнул ногой невесть откуда взявшуюся шишку.
– В Омске садись на "ласточку" до Сибы. И будет хорошо.
– В чём это выражается?
– В удачном стечении обстоятельств. Не хочешь же ты пешком ходить по зимним степям, как прошлой зимой?
– Не хочу.
Леший замолчал, а Волк, казалось, принюхивался и прислушивался, пытаясь в шуме Волн услышать что-то.
– Гафур тоже ведь не простой человек был. Его Джа послал тебя выручать, чтоб ты не замёрз посреди степи…
Лешего "потащило" в очень живую картинку с воспоминанием…
Звёздное небо над головой и метель-позёмка по трассе. Леший, в чёрной одежде, шагает по обочине пустынной ночной трассы. Раз в пять-десять минут вдали показывался свет фар. пока он приближался, Леший успевал постоять и попрыгать, чтоб согреться. А потом – вытянуть руку, злобно махнуть ей и идти дальше. И так – восемь часов подряд, с того самого места, где у поворота на Частоозёрье его высадил в вечерние февральские сумерки ЗИЛок с коровами и свиньями, драйвер в котором угостил Лешего двумя сигаретами. Одну он берёг теперь. Больше "ништяков" не было. Ни денег, ни еды, ни сигарет, ни тёплого чая в термосе. Одна отрада – наушники и плеер, поющий песни группы "Эпидемия", пока не сел. Под эпичные былины про эльфов и гномов и лиричные сопли про любовные страданья вышагивал Леший по обочине, видя перед собой лишь балансирующую внутреннюю стрелку: устать или замёрзнуть. Когда он начинал уставать, замедлял шаг до той поры, пока не подмерзал. Когда подмерзал – ускорялся, чуть не бегом бежал, тем более что машин всё равно не было. Он чувствовал себя одиноким и никому не нужным. Один на этой трассе – было для него равносильно в тот момент бытию в одиночестве во всей Вселенной. Он шёл на автомате, слушая песни из плеера, перебирая ногами и попинывая ледышки.