А потом оказалось, что хорошо всем троим: Малышу, потому что он нашёл "идеальную тян". Его матушке, потому что за сынулей кто-то приглядывает, а там – того и гляди – до внуков недалеко. Ну и Юки, разом обретшая крышу над головой и надёжное "мужское плечо". Все вздохнули с облегчением, да только на взгляд Лешего идиллия, мягко говоря, была странновата. Малыш и Юки тратили деньги на покупку всякого околоанимешного стаффа, все свободные дни проводили за просмотром тайтлов с субтитрами, лёжа на продавленном диване перед монитором. Готовила им обычно матушка, но после того, как матушка уехала, бремя кулинара свалилось на Лешего. Тем паче, Леший, как и подобает хорошему вписчику, кормил хозяев вписки. В отсутствии же Лешего, Малыш и Юки обычно просто заказывали суши или покупали бич-пакеты.
Леший поначалу спал в спальнике на полу в комнате вместе с Юки и Малышом. Они не особо заморачивались наличием ещё одного человека в комнате. Трахались ли они, Леший так и не узнал: он засыпал раньше, чем Юки с Малышом, под звуки аниме. А потом, чтобы ему не снилось во сне японские вопли анимешных девочек, он перебрался спать в комнату малышовской матушки.
Леший любопытствовал интерьерами. Здесь каждый угол говорил об "успешном успехе" малышовской матушки, всякие грамоты и кубки на полках, сертификаты об окончании каких-то там курсов бизнеса и личностного роста. И при всём этом – интерьер человека, везде соблюдающего уют. Фотография с видом на Белуху и Аккемское озеро, книжная полка с советскими ещё книгами о путешествиях и туризме – всё это соседствовало под тёплым светом люстры с символами "успешной бизнес-леди". Является ли таким же символом пузырёк "новопассита" и пачка "тенатена"231 на двери холодильника? Об этом Леший тоже задумывался, глядя в холодильник.
В один прекрасный момент Леший вдруг понял, что "ему и так норм", и он никуда не двигается. Волк и "шаманы" ему не снились очень долго, а к компьютеру, вечно занятому и показывающему аниме, Леший даже не подходил. И он решил, что надо что-то менять в жизни. Тем более, что близился новый год, время перемен. А перемен не происходило.
Вот и на сей раз, Леший встал в переходе с гитарой, распевая песни ёбургского Минтона:
"…Там далеко, там далеко, там далеко
Есть край, где слышен мой голос,
Там, где земля, куда летят
Все наши песни, когда умирают без звука.
Там далеко, там далеко, там далеко
Мелодии ломаной флейты,
Место, где свет, место, где снег,
Место, куда нам с тобой уже не добраться…"232
Мимо Лешего прошагали ППСники. Обычно спокойные, сейчас они решили притормозить.
– Молодой человек, пройдёмте-ка с нами.
Они провели Лешего в маленькую каморку за кассами станции метро, где начали его обыскивать, пробивать сотовый и паспорт Лешего по каким-то там "базам", попутно вынося ему мозг:
"Мало нам своих тут обрыганов, так к нам ещё и из Екатеринбурга с гастролями приезжают! За что задержали? Жалуются тут на вас, на музыкантов. Водку пьёте, песни похабные поёте, к людям пристаёте, попрошайничаете! Ну и что, что ты без побирушки, один хрен! Если ты такой талант-самоучка, так играй, блядь, в консерваториях или на концертах! На работу устройся, в конце концов! Всё, вот твой паспорт, чтоб больше тебя тут играющим не видели. Усёк? Всё, уёбывай!"
За Лешим закрылась дверь ментовской каморки, выводившая за линию турникетов. Леший, который рассчитывал пойти кушать хотдоги и попить чаю в киоске у Малыша, не обломался, и просто перепрыгнул через железную оградку, покинув вестибюль станции.
"Благо, что эти менты более адекватные, чем их кубанские коллеги, – думал Леший, – не стали отбирать заработанное. Но со "стритом" действительно надо завязывать и искать работу"
С этими мыслями Леший, выпуская пар изо рта, поднялся к "Хот-догам", затарился горячим деликатесом в двух экземплярах, да и отправился в ближайший "торговик" в киоск к Малышу.
У его киоска, как часто бывает, стояло двое пиплов с чёлками и торбами.
– О, а на ловца и зверь бежит, – сказал Малыш, – а я только про тебя вспоминал, думаю, Леший не придёт, буду этими двумя питаться.