– Это твоя будущая работа. Ненадолго, но продуктивно.
– Библиотекарем?
– Увидишь сам, – Волк приподнял одну из книг в стопке, на которой было написано "Владислав Крапивин", – его почитай, проникнись атмосферой. У него, правда, фетиш на мальчишеские забавы всякие, но эзотерическую суть сможешь уловить и здесь237.
– Читать книги?
– Отжимайся по утрам по двадцать раз. Приседай. Стой в "планке". Качай пресс и спину. Тянись. Не сутулься. Найди книжку про йогу, почитай несколько примитивных упражнений. Тебе сбалансироваться надо.
– Это и есть работа над собой?
– А то чё как лох-то? – усмехнулся Волк.
– Это аргумент, – усмехнулся в ответ Леший.
– В здоровом теле здоровый дух. Курить бросай. Сигареты. Трубку не бросай, пусть будет ритуалом.
– И что мне за это будет?
– Ты задаёшь интересный вопрос, друг мой. Научишься сам деятельно планировать свою жизнь. Точнее, сделаешь первые шаги к этому.
– А какие книги читать? Крапивина с йогой?
– Какие понравятся, те и читай. Готовься поступать на Биофак. Ты же хочешь с Лосиком в одном универе учиться?
– Каждый день её видеть?
– Хорошая перспектива же. Всё пройдёт. Ты ещё не знаешь, что будет скоро. Так что не печалься раньше времени.
– Что-то печальное будет?
– Скорее, наоборот. Пока начни с отжиманий и чтения. Твои знания и впечатления надо сложить в систему.
– Какая чудесная инструкция. Спасибо! – огрызнулся Леший, сам не зная почему.
– Радуйся, что я не применял к тебе воздействий, которыми строю Манула
– Ты его пиздишь во сне?
– И это тоже, – по лицу Волка скользнуло незнакомое лицо, похожее на кавказское, с чёрной бородой и ухмыляющееся по-гопницки, – Есьжи, братуха!238
– Этого пугается Манул?
– У каждого есть лица, которых мы боимся, – при этих словах на лице Волка промелькнули черты бившего Лешего в детстве Дениса, затем сменились глазастым лицом Егора соседа по общаге, тупым взглядом пятикурсника Паши. Потом проявились черты того скина, которого Леший с волковской же подачи избил во сне, – не стоит над этим смеяться.
Леший вздрогнул.
– Есть лица, которых мы стыдимся, – сказал Волк, – показывать тебе не буду.
– Я уж хотел отвернуться и просыпаться.
– Просыпаться не надо пока. Скоро остальные заснут, у вас будет свой новый год. Во сне.
Библиотека и Волк превратились в фотографию на рабочем столе компьютера. Леший сидел, тупо пялясь в монитор и не понимая, проснулся он или нет.
За окном громыхали фейерверки, даже сквозь закрытые рамки и шторы были слышны глухие хлопки.
Леший встал, прошёлся по комнате и распахнул шторы. Долго смотрел он на салюты над Обью и дворами. Пока кто-то не закрыл ему глаза тёплыми руками с запахом сандала.
– Угадай, кто? – услышал он голос Лосика.
– Лосик?
– Нет, я твоя белая горячка, – Лосик, смеясь, убирала руки с глаз Лешего, развернула его к себе и заключила в крепкие объятия.
– Это сон? Или ты постигла тайны материализации?
– Сон конечно – тихо донеслось из двери ванной голосом Манула, – иначе как бы мы все из разных городов смогли вместе собраться.
Леший улыбался широко.
– А ну, покажитесь все!
Из-за перегородки, отделяющей комнату от кухни, вышла Ольга и курносая Света-художница, из-за двери ванной вышли Манул с Полиной под руку.
– Кого-то не хватает! – сказал Леший.
– Волк с тобой уже беседовал? – Манул достал, как и наяву, курительную трубку и начал забивать, – давай курить будем.
– Давно не виделись, ёпт, – сказала Света, – я единственная, кто сейчас в Ёбурге торчит. Все остальные разъехались! Лосик в Урае, Манул с Полюхой в Перми, Ольга в Миассе, ты, Леший, в Новосибе.
– Ты же в Питер уезжала?
– На новый год уехала домой.
Все голоса были радостные, рассказывали о своём житье. Леший поставил чайник на медленную электроплитку, на что Полина извлекла из-за двери ванной свой "джетбойл", со словами "у меня уже готово", разлила чай из своей термокружки. Всё это напоминало бы "чаепитие безумного шляпника" из Кэролловской "Алисы", если бы не реальность ощущений и интерьеров. Леший намеренно пытался исказить сон, осознаться. Но выглядело всё очень реалистично – Леший даже разбил руку об дверной косяк, проверяя пространство сна на прочность.
237
Тут автор отсылает к творчеству Владислава Петровича Крапивина, а конкретней – к его циклу "В глубине великого кристалла".