Все делились новостями и впечатлениями.
Света рассказывала про своего нового ухажёра, какого-то Ивана. Лосик – про почти досрочно закрытую сессию и встречу с компанией бывшего молодого человека. Полина и Манул – о верёвках и крышах. Ольга – про перепивших на праздники, которых доблестная миасская "скорая" катала до больниц и травмпунктов.
Леший рассказал о своём выигрыше. Под бодрое "О-о-о!", озвучил сумму, но оговорился, что из этой суммы он взял совсем немного.
Потом Полина достала гитару из-за той же дверки ванной – точь-в-точь лешевская, оставшаяся в Михайловске! – и начала тренькать и напевать какую-то импровизацию.
Лешему было приятно и весело, настолько, что он позабыл, что это сон…
Он проснулся от невыключенного будильника, который привычно запикал на полке над компом в семь утра.
Разлепил глаза и огляделся.
"Нет никого из Шаманов. И Волка нет. Неужели всё снилось? Тогда… Почему так рука болит и опухла? Чертовщина…"
На руке у Лешего действительно набухал синяк. И шторка на окне в комнате раздёрнута. Леший, как ошпаренный, подскочил, обходя всю квартиру и обшаривая каждый угол в поисках следов и намёков на присутствие "Шаманов".
"Бля. Алексей, вы едете кукухой, – сказал Леший сам себе, – вы встаёте в новогоднюю ночь, галлюцинируете себе друзей, бьёте кулаком стены, раздвигаете шторы. Как это называется, Алексей?"
Собравшись с мыслями, Леший поставил чайник и закурил сигарету… Поперхнулся сигаретой, будто дым не захотел идти в лёгкие, а кругами заворачивался в горле, обжигая его.
– Эй, ну нахуй мне такие чудеса! – во весь голос закричал Леший в пустой квартире.
А потом вспомнил сон, в котором Волк говорил ему о трубке, пошарил по карманам рюкзака в её поисках, нашёл трубку, забил в неё вишнёвый табачок, поджёг, попыхал, раскуривая, затянулся… "Вот теперь хорошо, – подумал Леший, улыбаясь, – хоть трубку разрешили, и то отрада. Надо заниматься"
Леший заставил себя собраться и отжаться от пола десять раз. После чего рухнул отдыхать прямо на ковёр, глядя в белый потолок пустой квартиры…
Глава 10. Ди.
Вечером второго января заявился Паша-эльф.
– С новым годом, уральский пельмень! – прокричал он с порога, протягивая Лешему бутылку пива.
– Воистину воскрес! – ответил засыпающий на ходу Леший.
Первое января Лешего прошло очень лениво. После фееричного пробуждения он отжался, подремал прямо на полу комнаты, а вечером собрался и дотопал до Малыша, предварительно созвонившись. Этому товарищу сегодня очень "повезло", как оказалось. Начальник его киоска не захотел закрываться на праздники, поэтому поставил Малышу смену первого и второго января. И Малыш, угрюмый и невыспавшийся, утром первого января отправился на "площадь Маркса". Ближе к окончанию работы Малыша навестил Леший. Оказывается, Юки на новый год утопала на сходко-вписку к новокузнецким анимешникам, а Малыша с собой не прихватила. Малыш провёл новогоднюю ночь столь же плодотворно, как и Леший – попросту проспал её. Правда, снилось ли Малышу что-то интересное, Лешему узнавать не хотелось.
После работы Малыш с Лешим взяли по хот-догу, да и направились на пустом троллейбусе в сторону малышовского дома, распевая по дороге похабные песни на весь троллейбус, развлекая водителя и кондуктора. Водитель новогоднего троллейбуса тоже оказался не промах: молодой парень включил "Гражданскую Оборону" на кассетной магнитоле в троллейбусе. Редкие пассажиры только дивились. У водителя из двери неслось:
"Всего два выхода для честных ребят:
Схватить автомат и убивать всех подряд
Или покончить с собой
Если всерьёз воспринимать этот мир"239
А двое пиплов на переднем сидении подпевали, нарочно хрипя голосом по-летовски.
Вечером того дня Леший решил заночевать у Малыша. Они выскочили из троллейбуса и бодрым шагом понеслись через метель к малышовскому дому, распевая "Мою оборону".
Прямо у подъезда Малыш и Леший встретили Юки с ещё одной девицей, в "тяжеляках", пуховике и шапке с нашивкой в виде дракона, с сумкой через плечо. Довершали картинку её внешности изящные черты лица и очки в тонкой оправе.
– Комбанва, Леший-кун! – закричала Юки, бросаясь на шею сразу обоим.