– Мы росли вместе, так получилось. Я же детство в Харькове провёл, – Ваня начал рассказывать о себе, – Мне было шесть лет, и мои родители решили перебраться в Харьков в бабушке, где нас кормил огород. Отец в это время работал на вахте на Северах: в Тогучине тогда было плохо с работой. А в Харькове мы жили с двоюродной сестрой. Обратно в Тогучин вернулись, когда мне было шестнадцать лет. И там так тоскливо было. Никого из местных не знаю, у всех воровские понятия, для всех одноклассников я "белая ворона" и "хохол". Тогда, в десятом классе, я впервые сбежал из дома бродяжить. На электричках уехал на восток тогда. Хотел на Байкал попасть, но меня в Тулуне257 с поезда сняли с ментами. Родители тогда подали в розыск. Возвращали меня домой с отцом и ментами, до самого Новосибирска на поезде. После этого я и начал свои песни писать… А автостоп у меня начался уже когда в Новосиб перехал. Я тут поступил в НГУ, жил в общаге в Академе. И к нам в Академ приезжал однажды Кротов с лекцией. Многие тогда загорелись идеей стопа, мы с друзьями из Кузни даже что-то типа "автостопного клуба" сотворили. И катались летом повсюду: на Алтай, в Питер, на Байкал. Так и я до Харькова доехал, хвать Олесю, и с ней на Карпаты. В универе такими темпами долго я не протянул: отчислили меня с четвёртого курса, когда уже преддипломная практика начаться должна была. Я вместо неё уехал стопом в Нэзалэжную и Синявокую258 в тот год. Всё Полесье излазил тогда, даже в "Зону" чернобыльскую ходил, и не раз…
– Эх, послушаешь тебя, так окажется, что скучно я живу, – сказал Леший, когда они вышли вновь на берег и пошагали через светлый сосняк, хрустя обледеневшей тропкой.
– А сейчас я в Питере, как ты знаешь. Тяжело там, одиноко. Выбираюсь иногда в леса окрестные, вот там со Светой и познакомился. Она, правда, не такая бродяга, как я, – тут Ваня приостановился, пиная ногой проталины и черничный кустик под ними, – Её дорога – это стрит-арт. Как мы с ней сошлись – уму не постижимо вообще. Сибирско-Харьковский менестрель-раздолбай и Уральско-Питерская девочка-художница… Мой мир ты знаешь. А её мир – это ночные товарняки, станции и баллоны с краской…
– Я ведь её почти не знаю, – честно сказал Леший. Знаю, что она художница. Знаю, что она из Ёбурга. Она слишком быстро переехала в Питер, не успели пообщаться. Она дружила с моей почти девушкой. С "объектом воздыхания". Сказочная такая девочка, её подруга.
– Света сама мне иногда кажется волшебницей, – Ваня налил ароматный чай из своего термоса, – всё у неё такое сказочное. Она будто тоже таскает с собой в голове целый мир.
– Все мы таскаем свои миры у себя в головах, – сказал Леший.
Они шли по тропинке через сосновый лес обратно к станции.
– Где ты сейчас живёшь? – спросил Леший
– Вписываюсь там же, на "Золотой Ниве" у кузнечан своих. Но это недолго. Я планирую, как будет потеплей, сорваться обратно в Питер и в Харьков. Свете обещал его показать… Не знаю как у неё со временем будет, правда.
– А мне, видимо, пора домой, на Урал, – вдруг сказал Леший.
– Ну да. Зима перезимована.
На обратной дороге Леший с Ваней выскочили из электрички на "Речном вокзале", где разошлись в разные стороны. Ваня по "Восходу"259 вверх, а Леший – на метро и в библиотеку.
"Сейчас как-то надо подготовить Борисовну, – думал Леший, – что я буду покидать библиотеку. Кого бы вместо себя оставить? Оставил бы Ваню, но он тоже "перелётная птица", как и я"
Вечером Леший, как это обычно было в библиотеке, конспектировал с "пособия для поступающих в ВУЗы".
"Хватит ли моих знаний, чтоб поступить? – думал он, – Вступительные экзамены в июне, сейчас – конец марта. Время ещё есть… А что если Пашу-эльфа сюда посадить работать? Всё равно же распиздяйничает. Надо и с ним поговорить… "
Этой ночью Лешему снился Волк. Он сидел напротив него на "боковушке" плацкартного вагона, за окном которого пролетали столбы на фоне яркого снега и синего неба.
– Поздравляю с законченной зимовкой, – сказал Волк, – Ваня-тогучинец тебе коридор открыл, поезжай смело. Здесь на Урале тебе ещё нужно будет кое-что с собой сотворить.
– Я уже боюсь, – Леший поёжился, – что мне с собой сотворить придётся?
– Ничего сложного. Просто научиться выключать своё внутреннее радио.
– Как у сновидцев "остановка внутреннего диалога"? Или просто медитация?
– Всё увидишь по ходу пьесы. Сейчас – бери своего непутёвого друга из Кемерово, тащи его за уши в библиотеку. Ему библиотека тоже пойдёт на пользу.
257
Станция на Транссибе и город в Иркутской области. До Байкала Ваня не доехал тогда километров пятьсот.