"Охереть, у меня в кои-то веки не верхняя боковушка. Видимо, мне так повезло с билетом потому, что кто-то внезапно решил не ехать, – думал Леший, сидя за столом и глядя на шторки с надписью "БЕЛЧЫГУНКА"264, – уж не энергуйское ли вмешательство это моих друзей?"
За окном Юки села на шею к Малышу и махала Лешему. На обоих были надеты пластиковые неко-ушки. Леший улыбнулся, когда поезд тронулся, оставляя в Новосибирске ребят – Юки с Малышом, Пашу с Танюхой, Кота с Саней, Ваню… Леший, глядя на ночной город, думал, что оставляет здесь свою необычайно светлую зиму, любовь к Ди, Библиотеку.
"Буду ли я скучать по этому всему? – думал Леший, – наверное, буду скучать по Ди. Благодарю тебя, Сибушка, за встречу с дивной Ди, за выигрыш в автоматах, за Библиотеку, за то, что я пережил зиму!"
Поезд набрал скорость, огни города закончились, а вокруг поезда была лишь снежная степь с берёзовыми колками, да звёздное безлунное небо.
Леший курил трубку в пустом тамбуре вагона, наполняя тамбур ароматным дымом вишнёвого табака…
На следующий день, когда за окнами мелькали столбы на фоне яркого весеннего снега, Леший коротал время в поедании "бич-пакетов" из кружки и беседах с соседями по плацкарту. Соседями Лешего были бандитского вида водители-перегонщики, направлявшиеся в Польшу и похожая на мультяшную сову азербайджанская тётушка-учительница. Леший беседовал с перегонщиками про дорогу на Владивосток, заучивая на будущее названия мест. Нижний Ингаш, где кончается асфальт первый раз. Тайшет, где асфальт ненадолго появляется, а затем исчезает. Тулун, откуда асфальт разной степени паршивости тянется до самого Нерчинска. А потом какие-то невнятные грунтовки, Ксеньевка, Зилово, Могоча, Сковородино. И нормальный асфальт снова уже перед Биробиджаном. "Как же велика Россия", – думал Леший, слушая рассказы перегонщиков. Похожая на сову тётка-азебрайджанка рассказывала Лешему про разницу между суннитами и шиитами. Несколько раз выходили курить трубку с водителями-перегонщиками. Где те делились дальневосточными рецептами приготовления бодрящей "химки", выкурив которую, по их словам, перегонщики не спали несколько суток, проезжая нон-стопом самые стрёмные места. Но при этом оба курили "винстон", а от предложенной Лешим трубки отказывались.
Екатеринбург встречал Лешего ярко-розовым закатом и воронами на тополях возле "теперь уже не родной" лестеховской общаги.
"Сколько раз я слушал стук колёс и гудки поездов, живя там? – думал Леший, – а вот теперь еду мимо издалека. И мой путь продолжается"
Промелькнул "Калиновый Мост", станция Шарташ, Проспект Ленина с фонарями и трамваями, поезд закачался на стрелках, медленно подкрадываясь к пассажирским платформам.
"Кто меня встретит, интересно?" – думал Леший, вглядываясь в окошко тамбура на платформу.
Поезд зашипел и остановился, слегка дёрнувшись.
Леший, с большим рюкзаком на плечах, шагнул на заплёванную платформу…
"Здесь можно перебежать, пока на первых путях никого нет, – вещало внутреннее радио Лешего, – О, кто это бежит ко мне вприпрыжку!"
С лестницы на первую платформу, в пальто нараспашку, выбежала Лосик. Леший, вскочив на брусчатку платформы, заключил её в объятия.
– Здравствуй, – улыбнулся Леший.
– Здравствуй, – сказала светящаяся радостью Лосик.
Леший и Лосик смотрели друг на друга, улыбаясь, а потом Леший взял Лосика за руку и бегом побежал вниз по ступенькам через арку в город. Быстро прошагали мимо кучи цыган и "золотодолларов", на одном ритме запрыгнули в подошедший трамвай, а уже там Лешего прорвало. Он рассказывал всё, что с ним приключалось в Новосибе, ничего не стесняясь. Лосик выспрашивала Лешего про Ди и, похоже, искренне радовалась за Лешего.
На остановке возле "Дров" они покинули громыхающий красно-жёлтый трамвай. Сегодня, с благословения Жанны и Риты, Леший шёл на вписку с гостьей.
К приходу Лешего, в квартире у "Философов" было сборище жанниных студентов, так что двери ему открывала Рита.
– Папка! – писклявым голосом крикнула Рита, повиснув в Лешего на шее.
– Это когда ты успел отцом стать? – засмеялась Лосик
– Сам не знаю
– Это мы зимой придумали, – сказала Рита. По нашей истории, Леший – это мой блудный папа, Крендель – моя мама, Дашка – сестра265, – Рита называла своих друзей, с которыми Леший был мало знаком.
– Круто придумали, дочка, – сказал Леший, сбрасывая рюкзак и проходя в ванную.