– Вы к нам с ночёвкой?
– Да, я бы поспал, – сказал Леший.
– Мне лень будет топить отдельно, если тут поживёшь – ничего?
– Настоящему индейцу…
– …завсегда везде ништяк122, – подхватил Стас, – отлично. Об оплате и всём прочем давай попозже. Сейчас у меня дрова. У тебя, честно говоря, такой видок, что я бы тебя сейчас спать положил. Не надо с такой рожей в горы ходить.
– А чем моя рожа плоха?
– Горы испугаешь! – пошутила Оля, – послушай-ка умного человека, ляг, поспи.
– А чё, можно?
– Нет, нельзя, – теперь уже Баба Валя. Завтра сходишь в горы. Ты же не на один день сюда. Хотя я бы не удивилась, если б некоторые приходили на приюты поспать.
Леший воспользовался предложением, залез на верхнюю полку нар и тихонько вырубился под негромкие разговоры Бабы Вали с Олей.
Леший стоял на горе, на невысоком скальном выступе, откуда открывался вид на Откликной Гребень, Двуглавую и Малый Таганай.
"Наверно это и есть Митькины Скалы. Интересно, а они Митькины, или как озёра в Оленьих Ручьях – Миткины, без мягкого знака?", – думал Леший.
– От имени Митя, – сказал Волк.
– Привет, Волк. А можно мне без сновидений поспать?
– Можно. Как тебе люди?
– Кого ты имел в виду, как интересного человека? Олю? Бабу Валю? Стаса?
– Да не важно. Того, кто принесёт большую пользу.
– Ядрить, освоил искусство осознанного сновидения, теперь спать без этого не могу.
– Так пользуйся, – Волк махнул рукой, а Леший переместился ("как? зачем? почему?") в парк Морозова в Екатеринбурге. Он увидел бегущих девушек, и, среди них, Лосика в спортивном костюме.
– Мда, непривычно. Это типа я сейчас вижу, чем она занимается.
Волк, улыбнувшись, кивнул.
– А ей можно что-нибудь сказать?
Волк нахмурился и покачал головой.
– Женя! Женя! Лосик! – закричал Леший, но Лосик не обратила внимания. Более того, сам Леший оказался вдруг неизмеримо далеко.
– Леший, ты пытаешься залезть в дебри энергуйства. Сейчас лучшее, что ты можешь сделать, это проспаться, умыться, помочь Стасу с дровами, да сходить вечером в баню. Иногда обычные люди бывают круче всяких шаманов. Не стоит тратить энергию на то, чтоб из сна докричаться до бодрствующих. И так на тебя косо смотрели…
Он разлепил глаза. На окне жужжала муха. Позвякивало дерево под колуном. Булькало какое-то варево на плите. Рядом с плитой стояла Оля
– О, Алёша проснулся. Ты во сне кричал.
– Что я кричал?
– Звал Женю какого-то. Говорил: "Женя Лосик". Мы уж тебя разбудить хотели, вдруг тебе кошмар снится.
– Нет, не кошмар. Я, пожалуй, ещё дремну.
– Ты же договорился со Стасом. Так что хоть все сутки тут проспи – не прогонят.
Леший зевнул и погрузился в дремоту. На сей раз сон пришёл красочный, но без Волка, Лосика и Манула. Просто "сонфильм", где события смотришь от первого и от третьего лица одновременно. Такие сны – самая лучшая разгрузка для сознания. Об этом знал и Леший. Хотя во сне, как правило, предпочитаешь не думать и знать, а ощущать и вникать.
Проснулся окончательно Леший уже под вечер. В печке потрескивали горящие поленья, отсветы пламени из поддувала плясали на полу. На столе стояла тарелка с лешевскими конфетами, рядом сидели Оля, Баба Валя и Стас.
– О, проснулся. Слезай давай. Да надо в баню воды натаскать.
Леший потянулся до хруста суставов и сполз с верхней полки нар.
– Тебе, Стас, с дровами помощь нужна?
– Вот, я только хотел предложить. Все бы такими были постояльцы. А то обычно невкусную еду и рассыпанную крупу мне оставляют в дырявых мешках, потом мыши плодятся, – посмеялся Стас.
Леший вышел на улицу и закурил. Рядом курила Баба Валя.
– У вас тут такая среда интересная, все, выясняется, друг друга знают.
– Таганай вообще маленький. Но если один раз в сердце поселился, то бросить невозможно, – сказала Баба Валя, – я сама с Кургана вообще. Сейчас, слава Богу, на пенсии. И сюда стараюсь выбираться при первой же возможности. На меня тут, конечно, ругаются начальники всякие, мол, Баба Валя новые тропы прокладывает без ведома Парка и размечает, а я что? Я думаю, раз люди ходят, почему бы и нет? Тем более, на Таганае две тропы – Верхняя и Нижняя, а между ними срезки не хватало. Вот, я такую срезку и проделала. За это тропу называют иногда "Тропа Бабы Вали". Я противница. Так сразу директору Парка и сказала. Именуйте как угодно, но не так. А то получается памятник при жизни. Вот, они когда буклет рисовали и выкрутились: обозвали её "Курганская тропа". Ну, хоть так.