– Да ты моя провидица!
– Провидица, но не очень твоя… Отвыкай от чувства собственности к другому человеку, легче жить будет.
– Что же мне с любовью не везёт…
– Ой, не ной. Всё у тебя хорошо с любовью. Вот у Оли плохо. Она, правда, научилась и без этого жить. Думаю, у тебя появится очередной хороший учитель и проводник.
– Иди сюда, Сохатая128, – Леший притянул Лосика к себе и прижал, обняв за талию.
– Странное название, – Лосик улыбнулась и поцеловала Лешего в губы.
А потом всё куда-то исчезло, пропало "осознание сна", и сон потёк, как фильм от первого лица. Красочно и интересно, но не особо информативно. Ну а что, если всё самое важное Лосик Лешему уже сказала, и в лешевской головушке оное отложилось…
Утро началось для Лешего с прогноза погоды, передаваемого по рации.
– У нас на Метео тоже облако, – трещала рация, – тундру не видно, однако.
– А на Киалиме пасмурно.
– Ничего, вечером по прогнозу солнышко ожидается.
– Значит подморозит. Надо с бани воду сливать тогда, – вставил своё слово Стас в утренний сеанс связи смотрителей
Леший разлепил глаза, посмотрел на догорающий огарок свечи и белый прямоугольник окна, и загрустил, глядя в "молоко".
– "А мы идём на Лориэн"129, – продекламировала какую-то неизвестную Лешему песню Оля, – накладывай гречку с тушёнкой и пошли!
– Вот это я понимаю, сервис и забота! С утра, понимаешь, в туалет сходить не успел, а тут уже "вау-гречка!", – скопировал Леший фразу из бородатого анекдота.
– Я хочу пораньше выйти. Готовлюсь.
Леший выскочил на улицу. На его счастье, утром совсем густого "молока" не было, туман лишь цеплял верхушки деревьев. Туалет в одном углу поляны, зубы почистить и умыться – в другом, возле бани. В тумане стояла тишина, лишь крики ворона доносились откуда-то со стороны вершин.
– Мы же сегодня здесь ночуем?
– Ага, так что можешь из рюкзака лишнее выложить.
– К этому и спрашиваю. Не хочу с собой котелок тащить и кучу всякого шмота.
– Вот как раз котелок, да бутылку под воду можно с собой взять, – сказала Оля, – сегодня вроде дождя не должно быть, по крайней мере до полудня.
– Ты хочешь сказать, что мы успеем на Круглицу до полудня.
– Угу. Ещё можешь с собой тару прихватить, под "дары тундры".
– Это мысль…
…За разговорами и сборами прошло полчаса. Меж тем, туман вообще пропал, облака поднялись выше, да в просветах меж облаками замелькали кусочки голубого неба.
Оля бодро вышагивала впереди, Леший шёл чуть поодаль.
"Классно. При всей своей полноте Оля скачет по камням и взбирается в гору гораздо быстрее меня. Ещё один стимул бросить курить, – думал Леший, – а что это под ногами?"
– А это что, гранаты?
– Да. Здесь горная порода попадается со вкраплениями гранатов… Лёха, не будешь же ты кверху пуждуком до самого Откликного идти, – сказала Оля со смехом, а Леший в это время действительно уже шёл, согнувшись и высматривая под ногами малиновые "окатыши" гранатов.
– Ты, значит, по-орочьи разговариваешь?
– Угук.
– У Откликного тормознёмся, надо будет "дым палка тыгыдым".
Дальше поднимались молча. Леший слушал звуки осеннего леса. Здесь, перед Откликным Гребнем, уже начинался "реликтовый ельник". Ёлки тут растут очень медленно и очень низкие, эффектно выглядящие зимой. Но сейчас была осень, и в густую зелень ёлок вкраплялись алые листья рябин и жёлтые – берёз и лип. А под ногами всё также шла мокрая тропа, лишь на подходах к Откликному ставшая посуше. По бокам тропы пышным разноцветьем лежали осенние травы – изумрудно-зелёные злаки типа вейника, оранжево-красные листья "кислицы" – горца альпийского, бледная зелень василистника и володушки и рыже-коричневого цвета хвойный опад. Над всем этим великолепием быстро неслись серо-синеватые облака с редкими просветами голубого неба.
Оля шла, время от времени останавливаясь и срывая что-то с веток.
Лешему стало интересно, он догнал Олю и пристал с расспросами.
– А зачем тебе уснея и эверния?
– А ты откуда знаешь названия лишайников?
– Я учился на лесном хозяйстве. Нам довольно хорошо рассказывали там про мхи и лишайники.
– А не рассказывали, для чего их применяют?
– Ну так маленько. Сказали, что вот гипогимния, – Леший показал на сизые "лепестки" на развилках еловых ветвей, – съедобна. Я однажды попробовал, сварил гипогимнию. Гадость редкостная.