Он стоял, не в силах ни о чём думать, гладил Олю по голове, успокаивая, казалось, целую вечность. Потом Оля отстранилась, вытерла руками слёзы и улыбнулась, глядя на Лешего.
– У меня, видимо, тоже всё. Пойдём чай пить.
Оля поставила греться чайник, достала пакет с пряниками и начала делиться впечатлениями.
– Ты знаешь, обычно я просто стояла и залипала за предметы, за их узоры. Потом перерисовывала их по памяти. А сегодня, благодаря твоим словам, передо мной развернулись целые слои мироздания. Короче, ты меня понял.
– Самое интересное, что грибы мне показали – себя уверенным и спокойным, – Леший искренне выкладывал всё, что на душе лежит, – что я на самом деле не только неформал-автостопщик или экскурсовод-музыкант. Что я, да и всё вокруг – часть одного вселенского гармоничного рисунка, одной гаммы звуков, рождающей аккорд, а не какофонию.
– Да. Офигеть.
– И не говори.
Короткие фразы, за которыми было видно, что взаимопонимание достигнуто.
– Дрыхни в комнате брата сегодня, это за стеклянной дверкой. Он, когда приезжает, там живёт.
– Идёт. Наверное, завтра я прямо от тебя в Ёбург стартану. Плодотворная была неделька…
– Спокойной ночи, товарищ, – Ольга подошла и крепко обняла опешившего Лешего, – спасибо тебе ещё раз за совместную прогулку.
Леший прошёл в указанную комнату. Кровать, на стене плакат с Blind Guardian и текстолитовый клинок в вышитом чехле, стол-верстак с инструментами и небрежно заваленный вещами угол.
Он бухнулся на кровать и заснул.
– Леший привёл нового человека в нашу рабочую группу? – перед ним стояли Волк и Ольга. Вокруг – сосняк с гранитной скалой. Место очень похожее на верховья Исети, но не оно. Ощущения какие-то другие.
– Что это за место?
– Чашковка147, скалы рядом с Миассом. Это одно из моих любимых мест, – сказала Ольга.
– Ты знаешь, что спишь? – проговорил Леший
– А? Разве вы не пришли сюда со мной? – проговорила Ольга и исчезла. В буквальном смысле слова, растворилась в окружающем пейзаже.
– Тяжело удержать её, неопытную в таких делах. Хотя тебя удержать во сне было ещё тяжелей. Тем паче, это её собственный сон. Проснись, успокой девушку, – сказал Волк, резанув руками.
Леший проснулся. Он лежал на кровати и пытался прислушаться к звукам, доносящимся из-за двери комнаты. А там Ольга прошлёпала босыми ногами по линолеумному полу и со скрипом прикрыла за собой дверь в ванную. Леший выждал какое-то время и вышел на кухню, типа пивнуть воды.
– О, ты и во сне, и наяву, – улыбнулась Оля, – ты мне снился сейчас.
– Я знаю. Если заснёшь в следующий раз, не теряй осознание. Ты Волка видела?
– Этого симпатичного высокого парня? Это и есть твой Волк?
– Да, и я знаю его только по снам.
– Ты прямо заинтриговал. Я-то думала, что это всё грибы. Я оказалась на Чашковке, и там было хорошо-хорошо. Бродила средь сосен и скал, босиком по сосновым иголкам. Встретила там прекрасного юношу, он взял меня под руку и повёл, как оказалось, к тебе. А ты сказал, что я сплю.
– Да, всё так и было.
– Я же сейчас не усну…
– Уснёшь, – отрезал Леший. Только я покурить выйду и присоединюсь.
– Значит, осознанные и коллективные сновидения – это правда?
Леший промолчал, затворив за собой балконную дверь.
"Значит, не только я. Значит, ещё и Ольга. Жизнь, ты такая интересная становишься временами", – думал Леший, глядя на ночной Миасс и слушая шум пролетающих машин. Стоял долго, выкурив две сигареты подряд, затем поднялся и вышел с балкона.
– Привет ещё раз, Оля. Прости, что так оборвал твой сон. Это Волк – опешивший Леший представил Волка Оле. Хотя они уже стояли рядом, под руки.
– Мы уже познакомились, пока ты засыпал, – проговорила Оля.
– Пошли гулять по Чашковке, метафизической Чашковке души твоей, – сказал весело Волк.
"А во сне Оля выглядит не так, как в жизни. Что-то в ней меняется", – подумал Леший.
– Видимо мы выглядим так, как нам хотелось бы. Ты ведь тоже длинноволосый здесь, Леший, – Оля, казалось, подслушала мысли.
– А ведь и правда.
Волк развёл костёр из сосновых веточек в каменной чаше, на вершине одной из скал. С неё открывался вид на дальние хребты и немного на город.
– Леший тебе всё рассказал, и даже больше. Наверное, он сам ещё не понял половины вопросов, ответы на которые он уже дал для себя, – Волк говорил о Лешем так, будто его не было рядом.