– Грустно. Смелый, бедняга, – Лосик гладила по голове прижимавшегося к ней Кирюху, – ничего, переродишься и всё-всё успеешь. Обещаю!
– Прямо успею всё попробовать?
– Ну, кое-что надо попробовать не пробовать, – сострил Леший.
– Нахуй тогда жить, если не пробовать?
– Можно же не вступать в споры. А то получается, что тебя вызывают на спор, а ты ведёшься…
– Ты ссыкло, – пацан решительно поглядел Лешему в глаза, – когда ты последний раз делал поступок на спор? Когда бросал вызов?
– Лучше быть ссыклом, чем малолетним долбоёбом, сорвавшимся с Башни, – обиделся Леший.
– Нам трудно говорить с тобой, но у каждого своя правда. Я своё долбоёбство признал. Признай и ты свою трусость. И начни её изживать.
– Ты таких умных слов здесь понабрался?
– Такие, как ты, сюда не ходят. Раз ты здесь и видишь меня, значит, можешь всё исправить в своей жизни. Просто попробуй не ссать.
Леший задумался: "Привидение меня жизни учит. Привидение малолетнего разбившегося пацана. При Лосике и всех-всех. Что же творится вокруг?" Он резко вскипел, набрался злобы и сказал:
– Слышь ты, ебанат! Твои-то подвиги ограничиваются тем, что ты свалился с двухсотметровой высоты, а сейчас учишь жить меня, не то, что не будучи мной, но даже не достигнув моего возраста! – Леший взял Кирюху за ухо, оторвав его от Лосика, и дал ему ногой под жопу. Да так, что тот чуть не свалился с Башни. Кирюха удержался, зацепившись за железный "уголок" обломанного перила.
– А-а-а, гандон ебаный! – заорал Кирюха-привидение, метнув в прыжке ногу в Лешего. Леший, как однажды случилось в общаге, поймал Кирюху за ногу, завернул его "маваши в прыжке" в сторону ночного города. Каким-то немыслимым образом он подхватил висящего Кирюху за шиворот.
– Ты уже мёртв, уёбок! Что тебе ещё от меня надо? Леший был в ярости и панике одновременно, по глазам текли слёзы.
– Отпусти меня, как пацана прошу!
Леший оглянулся на Волка и ребят. Лосик обнимала Полину и плакала, Манул курил трубку и смотрел на ночной город. Лишь Волк, с бесстрастным выражением лица, кивнул, мол, отпускай.
– Я уже перерос пацана, Кирюха! Ты свободен. Передавай приветы всем, кого увидишь там… – с этими словами Леший разжал пальцы на его балахоне. Почувствовал в долю секунды, как плотная ткань врезалась к нему в пальцы и не хотела в полёт.
– Ура-а-а-а-а-а! – закричал Кирюха, падая вниз. Леший, сквозь слёзы, попытался присмотреться, но так и не увидел ни места падения, ни тела Кирюхи. Сил не было вообще.
– Почему? – спросил Леший, доставая сигарету из пачки и подкуриваясь, – почему всё именно так?
– Тебе надо перебарывать свои страхи, друг мой Волосатый, – ответил Волк. Они все только у тебя в голове.
– И что мне сейчас прыгнуть отсюда? – Леший сидел, свеся ноги в двухсотметровую пустоту.
– Можешь прыгнуть. Только выдержит ли сердце? Мне будет жаль, если Лосик проснётся в объятиях хладного трупа с аневризмой аорты185. Лучше просто ступай с Лосиком. Она у нас, как Валькирия186, отпускает души чересчур смелых.
– Я никуда не пойду с вами, отпускатели душ, блядь…
Лосик подошла к Лешему сзади, положила руку на плечо.
– Лёша, ты всё сделал так, как надо. Пойдём со мной.
– Куда ты хочешь меня увести?
– К себе. Закрой глаза.
Леший не ощущал больше холода и ветра. Теперь было тепло, пахло хвоей и костром.
– Можешь открывать.
Вокруг Лешего был пасмурный летний день, сосны и берег реки. Рядом горел костёр, у которого сидела Лосик – в длинном платье и с хитрым украшением на груди.
– Где это я? Уже ничему не удивляюсь…
– Ты в моём пространстве.
– Это и было причиной, что ты не можешь назвать меня своим парнем? Потому что я ссыкло?
– Нет. Ты всё не так понял! У всех у нас были подобные травмирующие испытания. Ты ещё не видел моего! Хотя сейчас я уже не боюсь его показать тебе.
– Оставь при себе, не надо. Не хочу видеть твоей боли.
– Просто знай, что у каждого из нас есть такие скелеты в шкафу, которые мы не хотим доставать. Лучше проработать их во сне, чем в жизни. Во сне цена ошибки – проснуться. В жизни – умереть. Что глупей, а что лучше?
– Ты чертовски права. Спасибо тебе…
186
В скандинавской мифологии – дева-воительница, подбирающая павших воинов и отправляющая их в Вальхаллу.