Тем временем показался огонёк справа. Он приближался, затем в свете фонарей показалось светящееся огнями зелёное туловище электрички. Звон тормозов, шипение открывающихся дверей, голос тётки из матюгальника, провозглашающей "Следующая остановка – Таватуй. Осторожно, двери закрываются!", снова шипение и звук разгона уносящейся вдаль электрички. На платформе, кроме немногочисленных жителей Аяти, выгрузилась кучка шумных пиплов с рюкзаками, гитарой и прикинутых по-нефорски.
Леший увидел знакомые лица Этл, Юки и Малыша, а также нефоров из тусовки: Чертёну, Рыжего, Макса, Колю-Коня. Гитара болталась на плече Рыжего. За руку держались Ангел и Демон. В сознании Лешего именно эта пара была синонимом безумных отношений. Во-первых, звали их в миру Аня и Дима. Соответственно, Ангел и Демон. Цимес был в том, что у девочки Ани день рождения был двадцать третьего февраля, а у Димы – восьмого марта, поэтому по странной традиции, о которой донесла молва, Ангелу на день рождения Демон дарил бритву и носки, а на восьмое марта Ангел дарила Демону бутылку вина и коробку "рафаэлок". Плюс жили они на странной квартире рядом с цирком, принадлежавшей ангельской бабушке. Леший не однажды там вписывался. Бабушка девяноста лет от роду плохо видела и слышала, поэтому визиты вписчиков начинались с крика: "Баба, ко мне подружки пришли!", а потом шёпотом: "Леший прячь бороду и распусти волосы!". Он бывал там часто в прошлом году, между странствиями. Потом ангельская бабушка умерла, Ангел вписывать перестала, но нашла себе на голову тагильца Демона. И они поняли, что прекрасная пара. Воровали на улицах дорожные знаки по ночам, выгуливали вечером компьютерную мышку вокруг дома. Короче, та ещё парочка.
А поодаль стояла, одетая в чёрный плащ и с большущим рюкзаком, Ольга из Миасса. Леший радостно улыбнулся и помахал рукой. К Ольге бегом рванула Полина и повисла у неё на шее. Они быстро о чём-то переговорили и направились в сторону Лешего.
– Леший! – раздался крик Этл.
– Конбанва! – кричала Юки-тян.
Вся туса подошла и начала радостно здороваться. Бодро и восхищённо матерился во тьму Макс, хлебал из горла пивище Рыжий, передавая его Коле, Чертёне и Малышу. Леший подбежал к Ольге…
– Привет! Не ожидал тебя здесь увидеть. Ты же с нами?
– Видимо да. Мы такой толпой в лес?
– Агась. Там в нас уже всё готово к приёму гостей.
– Меня Волк предупреждал, – сказала Ольга, что будет толпа. Я увидела тут тебя, Полину и ещё девочку, которая во сне рисовала Волка.
– Это Этл. Или Маша. Она не из "наших", но очень талантлива.
– Я знаю, она представилась во сне "межмировиком".
– Бабушка Этл, иди сюда, – Леший подозвал затягивающуюся "Балканкой" Этл, – Вы с Ольгой не знакомы?
– Хммм, лицо вроде знакомое, а откуда – не могу сказать.
– А я тебя знаю. Ты мне нарисовала мой портрет во сне. Я только автограф запомнила. Твою лигатуру, написанную арабскими буквами, – Оля вывела носком ботинка на песке дорожки эти буквы.
Этл слегка заволновалась, это было заметно даже в ночи при свете фонарей садоводства.
– Да, такое. Охуеть. Леший, ты мне не врал, получается.
– Какой был резон? – Леший даже обиделся, – Там, в лагере есть один из Шаманов, бой которых ты рисовала.
– Можно я тебя обниму? – вдруг сказала Ольга Этл, – за последний месяц в моей жизни начались чудеса. И вы – их зримое проявление.
– Иди сюда, – Этл с Ольгой шли и о чём-то друг другу рассказывали. Ольга пересказывала сюжеты снов. Этл – про рисунки и межмировые свои приключения…
…Они шагали по тропе между забором садоводства и тёмным прудом, под звёздным небом. Вскоре дорожка завернула и превратилась в тропку через уютный сосновый лес.
– Песню! Запе-ВАЙ! – прокричал Рыжий, – "В Средиземье есть гора самая высокая, а под нею есть нора самая глубокая…"190
Народ радостно подхватил "Морию", благо, знали её почти все присутствующие. Полина пила пиво наравне со всеми. Леший тоже решил не протестовать, когда двушка "Стрельца" дошла до его уст, глотнул ледяного пива, заломившего зубы, и тут же закурил.
Меж тем, народ начал горланить другую песню:
"Лес вдоль дороги зелёный и хмурый,
На ветках развешаны орочьи шкуры,
Зря ты нагнулся – в жопе стрела —
К эльфам дорожка тебя завела…"191
Леший знал и эту песню, но удивился, как дружно Рыжий вывел трёхстопную вальсовую песню в четырёхстопную маршевую.
Когда допели все известные куплеты "Зеленолесья", запел уже Леший, под ритм шагов:
"Знаешь ли ты, вдоль ночных дорог…"192