Леший, слушая рассказ Полины, представил себе совсем другую Пермь. Не пустой суровый город с гопниками и потаённой древностью. А милые пахнущие сиренью дворы, поющие соловьями черёмуховые рощи между дорогами и жилмассивами, ярко-зелёную траву… Леший посмотрел на Этл и Ольгу. Этл что-то рисовала прямо впотьмах. Ольга шептала что-то про себя. Видно было, что грибы уже действуют на них, и то, что Леший себе представлял, для них становилось реальным видением.
– Теперь твоя очередь, – Полина протянула "ложку говорящего" Лосику.
"Женечка и Тимофей сидели на протяжённой песчаной косе у берега Конды199. Здесь дует ветер, поэтому раздувает летнюю мошкару, и можно спокойно погулять.
– Тим, я обижаюсь, что меня Лосиком называют.
– Ну а я что поделаю? Пизды им выписать? Так они за глаза также будут говорить. Да и ты скоро уедешь в Екатеринбург поступать, хули тебе про то, о чём здесь говорят.
Женя думала о том, хочет ли она таких отношений. Если даже парень не может повлиять на ход событий. Предвидеть бы, знать бы всё заранее, где подсыпать стекла, а где – соломки?
В Междуреченском на станции "Устье-Аха"200, где Женя садилась на ночной поезд в Свердловск, бродили цыганки и докапывались до возвращавшихся домой вахтовиков. Её же будто не замечали, хотя семнадцатилетняя Женя очень хотела задать вопрос. Готова была даже дать денег.
– Погадайте мне, пожалуйста, – окликнула она цыганок, – я вам денег дам!
Глупое было решение и импульсивное. И сама не поняла, зачем она их позвала. Одна из них – самая старшая по возрасту – направилась к ней.
– Дочка, а ты точно хочешь знать судьбу? Не боишься, что потом будет тяжело жить? – старая гадалка взяла Женю за руку, – о, да у тебя свой дар есть.
– Не боюсь. И что за дар?
– Смелая ты, дитя колдовского рода. Прабабка тебя бережёт с того света. Жить тебе от рождения шестьдесят восемь лет, мужа встретить в двадцать два, детей двое будет, сыновья. Один дар переймёт. До этого живи, как хочешь. Только от судьбы не уйдёшь, даже с твоим даром.
– А что за дар? – голос у Жени надломился
– Мёртвых на тот свет провожать, – цыганка развернулась и торопливо пошла к своим.
– А деньги?
– Не надо мне ничего, себе оставь! – не оборачиваясь, крикнула гадалка.
Садясь в поезд, Женя – Лосик – плакала, глядя в окно. Она ехала в неизвестность, но теперь знала главные цифры; мужа встретит в двадцать два, детей двое, умрёт в шестьдесят восемь…
На время поступления родители сняли для Жени комнату в квартире в "свечке" у Дворца Спорта. Она ездила в УрГУ на трамвае, сдавала вступительные экзамены, потом возвращалась в комнату одна. Соседка – бабушка-хозяйка – не особо докучала Жене, да и Женя была аккуратным квартирантом: за собой прибирала, не водила гостей, не приходила поздно.
Однажды Жене приснился странный сон. Её Тимофей, в этом сне пригласил Женечку на день рождения, или ещё куда. Там все подпили, подпоили Женьку, а потом начали приставать. Тимофей же приговаривал, мол, объездите все моего Лосика, да весело так, задорно… Женька вырвывалась, кричала, но ребята просто прибавили музыку погромче.
А потом всё исчезло, стало тихо, а Женечка оказалась на берегу речки в светлом сосновом лесу. Рядом горел костёр, а на ней было красивое платье, со странным вышитым узором и монетками на груди. Напротив сидел высокий парень с короткой стрижкой и шрамом на губе.
– Мир вообще скорее добрый, чем злой, Лосик, – сказал парень.
– Не называй меня так!
– К тебе, Женечка, вернулось твоё родовое имя.
– Что за дерьмо ты мне в уши вкручиваешь? Кто ты такой вообще? – разозлилась Женечка
– Твоя прабабка-вогулка гордилась бы тобой. Твоей смелостью.
– О какой смелости идёт речь? – спросила Лосик, но увидела рядом ещё одного человека. Молодую девушку, чем-то похожую на Лосика, но имеющую чуть более "нерусские" черты лица. В таком же платье, как и у самой Женечки.
– Ам люльсынь рось лавегум. Нань лави, Хайтнут-касюм201, – сказала эта женщина.
– Знакомься, это твоя прабабка. Она шаманка из рода Лося. Лось – Ялпынг-Уй – священный зверь твоего рода