Особенно близко к кантовскому определение Юнгом специфики эстетического чувства. Он разграничивает чувственное, или конкретное, ощущение и ощущение абстрактное, которое присуще главным образом художнику.
Сравнивая неэстетическое и эстетическое восприятие цветка, Юнг первое обусловливает «обонятельными перцепциями» и мыслями о назначении его частей, а также о ботанической классификации. Второе же, эстетическое восприятие вызывает лишь абстрактное ощущение, свободное от всех вышеуказанных признаков цветка. Абстрактное ощущение является целью и результатом «эстетической установки ощущения».
Но если, по Канту, способности человека обусловлены априорно заданной, неизвестно как образовавшейся структурой его природы, то Юнг пытается рассмотреть последнюю генетически. При этом он высказывает весьма интересную мысль о возникновении тех или иных анатомических структур человека как следствие их типического функционирования. «Если встать на ту точку зрения, — утверждает он, — что определенная анатомическая структура возникла под воздействием условий окружающей среды на живое вещество, то исконный образ, в его устойчивом и общераспространенном проявлении, будет соответствовать столь же всеобщему и устойчивому внешнему воздействию, которое именно поэтому должно иметь характер естественного закона»[103]. Это в общеметодологическом плане вполне справедливо для любого биологического организма, структура которого неизбежно возникает под влиянием постоянных реакций и действий в ответ на постоянные или «типичные» воздействия внешней среды.
Но этот, по терминологии Юнга, «естественный закон» претерпевает существенные изменения в человеческом обществе. Исторически прогрессирующее усложнение общественной деятельности человека и его среды приводит к такому разнообразию и столь сложной динамике их взаимоотношений, что природные предпосылки и предрасположения биологической структуры человека все более и более становятся зависимыми от общественной среды и законов ее развития. Современной наукой установлено, что физиологический субстрат мозга принимает различные динамические состояния и структуры в связи с характером деятельности человека, который безусловно зависит от общественной среды его существования. Сознание человека, понятийное и образное отражение им действительности возникают как результат и предпосылка практически духовной деятельности человека.
Юнг же стремится к обоснованию содержания психических процессов человека непосредственно его биологической структурой. При этом, не будучи в состоянии объяснить действительную связь между физиологическими и психическими или содержательными процессами (проблема, над решением которой бьется современная наука), Юнг просто смешивает или даже отождествляет их с помощью промежуточной ступени архетипа. При этом он преследует и другую цель — попытку обосновать спонтанную, т. е. не зависящую от внешней среды, активность человека.
Согласно Юнгу, художниками (а также мистиками — мечтателями и фантазерами) становятся преимущественно «иррациональные» типы. Они мало обращают внимания на реальную действительность, погруженные в созерцание своих видений, основой которых является их «архетип» — родовой опыт человечества.
Какова же функция искусства по теории Юнга? Опа, как и следует ожидать, полностью предопределена юнговской теорией личности и подчинена достижению нормальной или оптимальной жизнедеятельности человека в процессе поддержания его психофизиологического равновесия со средой.
Таким образом, несмотря на различные варианты, психоаналитической теории искусства присуща тенденция к определению закономерностей художественного творчества бессознательными, по сути дела биологическими влечениями художника. А отсюда при определении функции искусства в жизни общества неизбежно следует сведение его роли лишь к символическому удовлетворению этих влечений и вообще к средству разрешения многих социальных противоречий между человеком и буржуазной средой.
103