§ 12. Государственные устройства бывают трех видов: три вида правомерные и три отступления, служащие как бы извращением первых. Эти три государственных устройства суть: монархия, аристократия, а третье, основанное на имущественном различии, следует назвать свойственным ему именем – тимократией, хотя большинство привыкло называть его просто политией. Из них лучшее – монархия, худшее – тимократия. Вырождение монархии – тирания. Оба устройства монархические, но они во многом различны: тиран имеет в виду собственную пользу, монарх – пользу управляемых. Только тот истинный монарх, кто не нуждается ни в чем и всех превышает благами, именно такой ни в чем не нуждается; итак, он будет иметь в виду не свою пользу, а пользу подчиненных. Если же монарх не таков, то он может быть разве только избранным по жребию монархом. Тирания во всем противоположна монархии. Тиран преследует собственную пользу, и очевидно, что тирания – худшее из государственных устройств, худшее же то, что противоположно лучшему. Монархия перерождается в тиранию; тирания – разложение монархии: естественно, что худой монарх становится тираном. Аристократия же перерождается в олигархию, благодаря испорченности управляющих, когда эти распределяют государственные должности не по заслугам и уделяют себе все или большую часть благ, а должности – все тем же самым личностям, желая главным образом разбогатеть; здесь немногие управляют, и притом дурные вместо хороших. Тимократия перерождается в демократию. Эти два государственных устройства соприкасаются. Ведь и в тимократии весь народ желает управлять, и все, принадлежащие к одному имущественному цензу, равны. Демократия – наименее худшее из государственных устройств, ибо она ведь лишь немного отклоняется от упомянутой формы правления [тимократии]. Итак, перерождения государственных форм происходят указанным способом, путем незначительного и легкого отклонения [от нормального типа]. Уподобления и как бы парадигмы этого можно отыскать и в семействе: общение отца с детьми подобно монархии, ибо дети – предмет заботы отца, поэтому-то Гомер называет Зевса отцом. Монархия желает быть патриархальной формой правления; у персов, напротив, отцовская власть тираническая: к детям здесь относятся как к рабам. Тираническое же отношение существует между господином и рабами, которые действуют исключительно на пользу господина. Это отношение кажется верным, а существующее в Персии – ложным, ибо различие властей должно согласоваться с различием управляемых. Отношение мужа к жене кажется нам аристократическим, ибо здесь управляет муж, как более достойный, не только управляет в том, что касается мужа, предоставляя жене все то, что следует ей. Если же муж властв[30]ует во всем, то он аристократическое отношение преобразует в монархическое; делает он это не как более достойный и не как лучший. Иногда же управляют и женой, особенно когда они наследницы имения; их власть в этом случае основана не на достоинстве, а на богатстве и силе, точно как в олигархиях. Тимократическим кажется отношение братьев, ибо они равноправны, если не обращать внимания на различие возраста; поэтому-то, если различие возраста слишком велико, дружба их более не братская. Демократические отношения существуют в семействах, не имеющих главы, – здесь все равны, и в таких, в которых глава семьи слабый человек, и каждый имеет возможность делать, что хочет.
§ 13. Дружба во всех этих формах государственного устройства проявляется настолько же, насколько справедливость. Отношение монарха к управляемым заключается в преобладающем благодетельствовании: он делает добро своим подчиненным, если он, будучи хорошим монархом, заботится о благоденствии подчиненных, как пастух заботится о своем стаде, почему Гомер называет Агамемнона пастырем народов. Отеческая дружба подобного же рода; она отличается, однако, степенью оказываемых благодеяний, ибо отец – виновник бытия, этого высшего блага, а также пропитания и воспитания. Это же отношение связывает людей с их предками; природа определила власть отца над детьми, предков над потомками, царя над управляемыми. Этот вид дружбы покоится на преобладании, вследствие чего родители и пользуются почетом, и правовые отношения здесь не равные, а основаны на достоинстве; то же и относительно дружбы. Такой же вид дружбы существует и в отношениях мужа и жены, и в аристократиях; он сообразуется с добродетелью: лучшему уделяется большее благо и каждому следуемое; то же самое относится к справедливости. Дружба братьев между собой имеет сходство с дружбой товарищей: они равны и одинакового возраста, а таковые в большинстве случаев подобны как по образованию, так и по правам. Их дружба похожа на тимократические отношения, ибо и здесь граждане желают быть равноправными и одинаковыми; власть здесь распределена на относительно равные части. То же и в дружбе. Что же касается вырождений, то в них дружба и справедливость одинаково играют малую роль, и менее всего в худшей форме правления. В тирании дружба не имеет вовсе места или весьма незначительное: там не может быть дружбы, где нет ничего общего между правителем и управляемыми; нет места и справедливости, но отношение таково, как отношение ремесленника к инструменту, души к телу, господина к рабу. Всему этому уделяется известного рода забота со стороны пользующихся им, но ведь дружба и справедливость невозможны по отношению к неодушевленным предметам, так же как по отношению к лошади, или быку, или рабу, поскольку он раб. Нет с ними ничего общего: раб – одушевленный инструмент, а инструмент – раб без души; итак, к рабу, поскольку он раб, нельзя питать дружбы, а можно – поскольку он человек. Кажется, что каждый человек может чувствовать известного рода справедливость ко всему тому, что может участвовать в законах и договорах; поэтому-то и раб может участвовать в дружбе, поскольку он человек. Все-таки дружба и справедливость имеют и в тираниях небольшое значение, а в демократиях больше всего, так как здесь граждане, будучи равными, имеют много общих интересов.
30
Эти же мысли Аристотель излагает и в Политике III, а портрет тирана находится в VIII кн. того же сочинения.