– Защищать тех, кто нуждается в покровительстве, наш долг, – ответил Индраджит. – Охраняйте их получше!
Таким образом, оба лагеря соединились.
Третья ночь была последней в безлунной половине месяца. Впереди лагеря тянулась цепь невысоких холмов, позади – лес.
Под треск цикад и мерный гул близкого водопада утомленные воины крепко заснули.
Всех разбудил внезапный шум. Воины увидели, что по мадрскому лагерю мечутся сорвавшиеся с привязи обезумевшие кони, кто-то, очевидно, перерезал на них путы: повсюду пылают охваченные пламенем палатки, освещая багровым заревом темную ночь.
Оказалось, что на лагерь напали разбойники. Завязалась рукопашная схватка, в которой из-за темноты трудно было отличить своих от врагов.
Воспользовавшись всеобщим замешательством, разбойники захватили добычу и скрылись за покрытой лесом вершиной.
Когда все умолкло, выяснилось, что принцесса исчезла. В страхе покинув лагерь, она присоединилась к чужому каравану, приняв его за собственную свиту.
В том караване среди поднявшейся суматохи разбойники похитили невесту. Воины приняли Чандру за ту, которую должны были сопровождать, и вместе с ней поспешно отправились в свое царство.
Эти воины принадлежали к обедневшему роду. Их владения находились в Калинге[71], на берегу моря. Там и произошла встреча Чандры с женихом пропавшей девушки. Его звали Чет Сингх.
Мать Чет Сингха вышла невесте навстречу и ввела ее в дом. Родственники были в восхищении: никогда не видели они подобной красоты.
Счастливый Чет Сингх отнесся к Чандре с почтением, видя в ней Лакшми своего дома.
Принцесса, являвшаяся образцом добродетельной жены, считала Чет Сингха своим мужем и решила посвятить ему свою жизнь.
Прошло несколько дней, прежде чем новобрачные преодолели свое смущение. Тогда из разговора с девушкой Чет Сингх вдруг выяснил, что та, которую он принял как жену, была на самом деле принцессой Чандрой.
Глава 26
– Что же случилось потом? – нетерпеливо воскликнула Комола. Она слушала Ромеша, затаив дыхание.
– Это все, что я знаю, – ответил Ромеш. – Остальное мне неведомо. Рассказывай теперь ты, что произошло потом.
– Нет, нет, так не годится! Ты должен сам досказать, что было дальше!
– Да ведь я правду говорю, сказка-то еще не вся напечатана, и никто не знает, когда выйдут последние главы.
– Перестань, – окончательно рассердилась Комола. – Ну, какой же ты нехороший! С твоей стороны это просто нечестно!
– Брани лучше того, кто сочиняет эту историю. А мне все же хотелось бы знать, как должен, по-твоему, поступить с Чандрой Чет Сингх?
Комола долго молча смотрела на реку, наконец произнесла:
– Не знаю. Ничего не могу придумать.
– Может, ему следовало бы рассказать обо всем принцессе? – слегка помедлив, спросил Ромеш.
– Верно! Ты хорошо придумал. Ведь если он будет молчать, может произойти ужасный скандал! Даже подумать страшно! Лучше всего сказать правду.
– Да, правда лучше всего, – машинально повторил Ромеш. – Послушай, Комола, – заговорил он вновь спустя несколько минут. – Если бы…
– Что если бы?
– Представь, если бы я был Чет Сингх, а ты Чандра…
– Не говори таких вещей! – воскликнула Комола. – Мне они совсем не по душе.
– Нет, ты все-таки ответь! Вдруг дело обстояло бы именно так, что в таком случае должен был делать каждый из нас?
Девушка, не сказав ни слова, вскочила с кресла и убежала.
На пороге каюты сидел Умеш и не отрываясь смотрел на реку.
– Видел ты когда-нибудь привидения, Умеш? – спросила Комола.
– Видел, ма.
Тогда Комола притащила стоявшую неподалеку плетеную скамеечку, уселась на нее и попросила:
– Расскажи, какие они?
Ромеш не стал звать убежавшую в досаде Комолу.
Молодой месяц пропал, спрятавшись в густых зарослях бамбука. Свет на палубе погасили, боцман и матросы спустились вниз ужинать. Как уже говорилось, ни в первом, ни во втором классе пассажиров не было, а большинство ехавших в третьем классе перебрались на берег готовить пищу. В просветах темнеющей массы береговых зарослей мелькали огни раскинувшейся неподалеку ярмарки. Стремительное течение полноводной реки громыхало якорной цепью, и дыхание великой священной Ганги заставляло время от времени вздрагивать весь пароход.
Очарованный поразительной новизной развернувшегося перед ним незнакомого ночного пейзажа с его смутно угадывающейся бесконечностью укрытых темнотой просторов, Ромеш вновь и вновь пытался разрешить мучительный для себя вопрос: он понимал, что ему так или иначе придется расстаться или с Хемнолини, или с Комолой. Сохранить обеих – об этом не могло быть и речи. У Хемнолини еще есть какой-то выход: она может забыть Ромеша, может выйти замуж за другого. Но Комола… Как ее бросить, когда у нее нет иного приюта в этом мире?