Однако слуга подал чай очень быстро. Обычно Оннода-бабу пил чай медленно, смакуя каждый глоток и разговаривая при этом с Хемнолини. Но сегодня он с необычной поспешностью выпил свою чашку.
– Ты куда-нибудь торопишься, отец? – с некоторым удивлением заметила Хемнолини.
– Нет, нет, – ответил Оннода-бабу, – просто если в холодный день выпьешь залпом горячего чая, то сначала хорошенько вспотеешь, а затем почувствуешь приятную свежесть.
Но не успел еще Оннода-бабу вспотеть, как в комнату вошли Джогендро и Окхой. Сегодня в туалете Окхоя была заметна особая тщательность. Грудь украшала цепочка часов, в правой руке он держал трость с серебряным набалдашником, в левой – какую-то книгу, завернутую в темную бумагу. Сегодня он не сел на свое обычное место, а придвинул кресло поближе к Хемнолини и, смеясь, обратился к ней:
– Ваши часы, видно, спешат сегодня!
Хемнолини даже не взглянула в его сторону и не ответила на вопрос.
– Хем, дорогая, пойдем наверх, – сказал Оннода-бабу. – Надо разложить на солнце мои зимние вещи.
– Ведь солнце не убежит, отец, – заметил Джогендро. – Зачем же так спешить? Хем, налей-ка Окхою чашку чаю. И мне тоже. Конечно, сначала гостю.
Окхой засмеялся.
– Вы видели когда-нибудь такое самопожертвование? Прямо второй сэр Филипп Сидней![83]
Хемнолини, не обращая ни малейшего внимания на его слова, приготовила две чашки чаю: одну она передала Джогендро, а другую резко подвинула в сторону Окхоя и взглянула на отца.
– Скоро станет жарко, нам будет трудно работать, – сказал он. – Пойдем сейчас же, Хем!
– Сегодня незачем сушить вещи! – воскликнул Джогендро. – Ведь Окхой у нас…
Тут Оннода-бабу пришел в ярость:
– Вам бы только принуждать! Только бы заставлять людей поступать, как вам угодно, пусть даже это стоит им жестоких страданий. Я долго терпел, но теперь довольно! Хем, дорогая, с завтрашнего дня мы с тобой будем пить чай наверху, у меня в комнате!
После этого Оннода-бабу собрался было вместе с Хемнолини покинуть комнату, но девушка спокойно сказала:
– Посиди немного, отец, ты ведь еще не вдоволь напился чаю. Окхой-бабу, могу ли я спросить, что это за таинственный предмет, завернутый в бумагу?
– Не только спросить, вы можете даже проникнуть в эту тайну, – ответил Окхой и протянул сверток Хемнолини.
Она развернула его и увидела томик стихов Теннисона в сафьяновом переплете. Девушка вздрогнула и побледнела. Такой же том в точно таком переплете она получила в подарок уже раньше. Он и сейчас бережно хранился в ее спальне, в одном из ящиков письменного стола.
Джогендро слегка улыбнулся.
– Тайна еще не вполне раскрыта, – заметил он и открыл первую чистую страницу. На ней было написано: «Сримоти Хемнолини в знак уважения от Окхоя».
Книга выскользнула из рук девушки и упала на пол. Даже не взглянув на нее, Хемнолини обратилась к Онноде-бабу:
– Пойдем, отец.
Они вместе вышли из комнаты. Глаза Джогендро метали молнии:
– Кончено, я не желаю больше жить в этом доме! Уеду куда глаза глядят и буду учительствовать.
– Напрасно ты сердишься, друг. Я с самого начала подозревал, что ты ошибся. Тронут тем, что ты меня обнадеживаешь все время, но говорю тебе откровенно – Хемнолини никогда не будет ко мне благосклонна. Так что давай оставим эту надежду. Главное, что ты должен сейчас сделать, – это заставить ее забыть Ромеша.
– Хорошо тебе говорить, «ты должен», но как, хотел бы я знать!
– Будто, кроме меня, нет на свете достойных молодых людей! Я знаю, что, если бы ты был на месте твоей сестры, моим родственникам не пришлось бы сокрушенно считать дни, когда же я наконец выберусь из холостяков! Как бы то ни было, нужно найти хорошего жениха, такого, при виде которого ей не захотелось бы бежать просушивать одежду на солнце.
– Так ведь жениха на заказ не изготовишь!
– Почему ты так быстро отчаиваешься? Я только говорю, что жениха можно найти, но не спеши, иначе все погубишь. Главное, не следует отпугивать молодых людей разговорами о свадьбе. Сначала дай им как следует узнать друг друга, а со временем можешь и день свадьбы назначать.
– Твой метод превосходен, но кто этот жених?
– Ты незнаком с ним, но видел. Это доктор Нолинакхо.
– Нолинакхо!
– Чему ты удивляешься? Не обращай внимания на сплетни, которые ходят о нем в «Брахма-Самадж». Неужели ты выпустишь из рук такого жениха?
– Если бы я мог отвергать женихов, тогда и заботиться было бы не о чем! Но разве Нолинакхо согласится жениться?
83