– А знаешь, достал. Я сейчас остановлюсь вон в том мотеле и лягу спать. А утром ты уж сам как-нибудь разберешься, что делать дальше.
Я поставил машину на стоянке перед мотелем, в котором у меня был забронирован номер. Часы показывали четверть пятого. В голове смутно вертелись детали нового плана.
«Не дождешься, П. Манка. Я пока еще в игре», – подумал я.
Глава 30
В которой для свиноводства наступят непростые времена
– Любовь моя! Да, да, ты! Видишь это меню, которое уже сорок минут висит в воздухе? Так вот это я, человек-невидимка! Слыхал, у вас тут меняют доллары на еду? – услышал я свой бодрый голос.
Титаническим усилием мне удалось стряхнуть остатки забытья. Осталось только поднапрячься и понять, что происходит. Вроде бы еще несколько секунд назад я вел машину (или это уже был не я?) где-то на полдороге к Филадельфии, и вдруг оказался за столом у окна придорожного кафе, причем, судя по виду за окном, значительно южнее Спрингфилда. У меня не было ни малейшего представления, как мы сюда попали. («Мы»? Я договорился до «мы»?) Страшно хотелось спать. Положение солнца подсказало мне, что было около часа дня.
– Вэнди, детка, принеси мне бекон, зажаренный до хруста, яичницу и пару блинов с медом. И убедись, чтобы блинчики были такими же румяными, как твои щечки!
Еще во время работы с Максом я часто испытывал это неописуемое ощущение, когда у меня с языка без моего ведома срывались слова, за которые мне же потом и приходилось держать ответ. Позднее, уже занимаясь Чепом, я даже научился получать от этого своеобразное извращенное удовольствие. Джо обращался к полноватой официантке средних лет, явно не благоволившей разным сомнительным типам, взявшим за правило оставлять на ее тумбочке изжеванные зубочистки вместо ожерелий с символами Зодиака или билетов на шоу монстр-траков.
Пышка одарила меня гадливым взглядом и ушла выполнять заказ. Кряжистый верзила в комбинезоне неопределенного цвета раздраженно обернулся. Кроме него и нас, в этой грязной забегаловке сидели еще трое мужчин. Их вид говорил о том, что всех четверых недавно уволили со свинофермы за дурной запах и неопрятный внешний вид.
Отхлебнув скверного кофе, я по привычке отметил про себя, что если Джо не сбавит оборотов, нам с дылдой придется станцевать на столах разудалую деревенскую кадриль. Мало-помалу мне удалось восстановить последовательность событий, которые привели меня сюда.
Ночью, заселившись в мотель, я прямо в одежде без сил рухнул на кровать и закрыл глаза, но всеми силами постарался остаться в сознании, потому что впереди меня еще ждало много работы. Конечно же, я не собирался делиться с этим трутнем. Деньги и камни требовалось срочно спрятать, но так, чтобы он ничего об этом не узнал. Для этого мне сперва надо было дождаться, пока беспокойный паяц уснет.
Через десять минут после того, как он угомонился и наступила долгожданная тишина, я встал и вышел из комнаты. Мне не требовалась какая-то особенная осторожность, ведь создавая этого персонажа, я предусмотрительно наделил его способностью спать беспробудным сном покойника. Проехав три мили по убитой гусеницами проселочной дороге, я добрался еще до одного леса, выбранного мною задолго до сегодняшнего утра. Там мне пришлось как следует помахать заранее припасенной лопатой, чтобы похоронить мое сокровище вместе с запаской.
Колесо должно было послужить дополнительной защитой на случай, если яму раскопает какое-нибудь упрямое животное вроде Пола Гетти[41], известного своей страстью поживиться тем, чем оно все равно не собиралось пользоваться. Затем я посыпал все вокруг жгучим кайенским перцем. Об этом методе заметать следы от собак я прочитал много лет назад в одной книжке про немецких шпионов и, несмотря на усталость, был очень доволен тем, что у меня появился повод применить его. Вернувшись в мотель, я снова лег и закрыл глаза.
Но и на этот раз поспать мне не удалось. До подъема оставалось всего час пятнадцать минут, а мне еще нужно было выполнить свое неосторожное обещание и аккуратно извлечь Джо из его уютного плюшевого мирка, существовавшего исключительно у меня в голове. Для этого я установил на его новом телефоне, «подаренном ему вчера его невестой Стеффи», будильник с песней «Если бы я правил миром» – песней, которую убогий дурень заставлял себя любить несмотря на свое к ней отвращение, полагая, что насильственно привитая страсть к Тони Бенетту – отличительная черта каждого настоящего нью-йоркца.
41
Пол Гетти, американский миллиардер, отказавшийся выплатить похитителям своего внука выкуп.