Ради этого мне пришлось выдумать его собственный крохотный мирок, нечто вроде песочницы, где он мог бы безо всякого вреда для себя, а что еще важнее – для меня, возиться со своими игрушками до тех пор, пока в нем не возникнет надобность. Сделать это было необходимо еще и потому, что я не мог позволить этому дурню шастать по реальному городу, где он в любую секунду мог напороться на какого-нибудь сварливого крохобора, неудовлетворенного тем, как я трачу его деньги.
Короче говоря, в мире Джо не существовало ничего, что не было бы мною: я был им самим; я был всеми, с кем он имел дело; я был всем, что…
«Ты зря думаешь, что время резиновое. Где-то прибыло, где-то обязательно убудет».
«Что такое?»
«Да то, что в только что сказанном тобой уже содержится ответ!»
Да, голос, как всегда, был прав. Все было очень просто – после того, как я отпустил Джо, я почему-то стал относится к нему, как к назойливому чужаку!
Не успел я подумать об этом, как изображение вдруг само собой начало проясняться. Тогда я вспомнил, с каким голодным остервенением еще в самом начале работы с малышом, не имея в его воображаемом кармане ни цента, я рисовал в Центральном парке ненавистные сытые лица – и у картинки появилась глубина! Сработало! Я продолжал вспоминать, и постепенно мне удалось разглядеть размытые очертания комнаты, письменного стола и сидящей рядом с ним хрупкой девушки.
Она сидела, опустив глаза в пол. Более того, мне показалось, что она и не особенно слушала то, что лопотал ей Джо. Когда он умолк, незнакомка подняла голову и посмотрела на меня очень темными, почти черными глазами.
Да-да, она посмотрела прямо на меня! Я мог поставить свою лучшую шестидесяти девяти-карточную колоду на то, что этот взгляд не предназначался Джо – ни вымышленному, ни исчезнувшему десять лет назад. Его не удостоился даже Рикки – а он точно заслуживал чуть большего внимания.
Ее глаза были направлены на того, кто прятался много глубже. Они прошили тяжелую многослойную броню из личностей, образов, масок; пробили непробиваемый панцирь, надежно защищавший нежный эпителий испуганного ребенка, забившегося в самый глухой и темный угол моего подсознания; мальчишки, которого немногие знавшие его лично когда-то называли забытым, и поэтому так странно теперь звучавшим для моего слуха именем – Диего!
Взгляд девушки произвел на меня ошеломляющий эффект. В нем было что-то очень знакомое, что отличало и взгляд поверенного – та самая убийственная беспощадность, напрочь исключавшая возможность разжалобить или договориться.
«Достойный противник! Наконец!» – промелькнуло у меня в голове, но из-за невероятной силы, лучившейся из ее глаз, эти слова сразу же растеряли всю свою воинственность.
Принято считать, что жизнь цисгендерного светлокожего мужчины нынче не сахар – и на это есть основания. У каждого из нас когда-то был четырёхколёсный велосипед, но совсем немногие оказались готовы бросить перчатку законам природы и здравому смыслу, сменив четыре колеса на два. Еще меньше тех, кто в зрелые годы решился на обратный переход – ведь в наши дни с углеродным следом такой длины о сексе пришлось бы забыть навсегда.
Поделите оставшихся на число еретиков, которые веруют, что Господь, глядя сквозь пальцы на торговлю «Уолмартом» крупнокалиберными патронами, таким замысловатым способом посылает приглашение самым праведным фанатам Джейсона Олдина[46] на костюмированную вечеринку с крылышками и псалмами – и вот они мы, гонимые, всеми презираемые парии, ничтожные остатки некогда великой армии, ныне рассеянной по самым отдаленным сторонам, полагающие, что сила женщины – в ее слабости, а так называемое «гендерное равенство» придумали только с одной целью: подольститься к какой-нибудь смазливой суфражистке!
Не спорю, бывает всякое, и сразу два таких отщепенца вполне могли встретиться в одно время и в одном месте – хотя стороннему наблюдателю показалось бы куда более вероятным, что один из нас был выдуман другим и теперь пытается завладеть телом своего создателя. Меня и Джо разделяла бездна, зато кое в чем мы были едины – ни он, ни тем более я ни за что бы не позволили женщине вот так за здорово живешь взять над собой верх!
Той силы, с которой я вытаращился на нее внутренним оком хватило бы, чтобы прожечь дыру в Солнце, но все, чего я сумел добиться – это совсем чуть-чуть изменить фокус своих настоящих зрачков, сквозь которые убийственный холод ее овеществленного взгляда лился в мою беззащитную утробу. К счастью, этого было достаточно, чтобы избавится от сковывающего меня оцепенения. Девушка с едва заметной досадой дернула губами и отвела глаза в сторону.
46
1 октября 2017 года во время выступления Джейсона Олдина на фестивале кантри в Лас-Вегасе произошло массовое убийство, в котором погибло 58 человек.