Раздался выстрел. Пуля, срезав клок седых волос, попала в спинку кресла, подняв облачко пыли. Мой старый учитель изумленно заморгал. Священник, который был поражен еще больше, с трудом прочистил горло и спросил:
– Боже мой, сынок, да что же ты такое творишь?
Не обращая на него внимания и не спуская прямого взгляда с поверенного, я проговорил:
– Ты можешь обзывать меня тупицей при посторонних; можешь натравливать на меня диких животных и развлекаться моими прыжками из окон; я даже готов простить тебя за то, что все мое детство ты каждый день заставлял меня выделывать такое, от чего поседел бы сам гребанный Джо Роган[49] – но только не делай вид, что позабыл свое собственное имя. Во мне может нарушиться тот самый баланс энергий, о котором ты так обожал трепать, и тогда в этой комнате нарушится баланс патронов и пустых гильз.
Поверенный уже и сам понял, что перегнул. Подняв обе ладони вверх, он заговорил, очень осторожно подбирая каждое слово:
– Ладно. Прости, что так долго морочил тебе голову. Ты совершенно прав. Я действительно отказывался называть тебе причины, по которым ты не должен был делать того, что-таки сделал.
Смиренно потупившись, он продолжал:
– Напротив, я всегда старался делать так, чтобы опыт, который ты получал, не мог быть интерпретирован тобою каким-то сугубо конкретным образом…
Он снял очки и, близоруко щурясь, покачал головой.
– Я сейчас скажу тебе одну вещь, которая покажется тебе невероятной – по крайней мере, мне она такой кажется! Уж не знаю как, но со временем ты сам облек свое понимание – увы, чаще всего ошибочное! – в слова, которые почему-то приписал мне. Фактически же все твое обучение сводилось к тому, что я подводил тебя к определенному выбору, предоставляя тебе затем полную свободу действий. Эта свобода подразумевала и твое право делать все выводы самостоятельно… Надеюсь, ты следишь за мыслью?
Он притих и уставился на меня, не мигая. В ответ я повел дулом «Беретты», давая знать, что он может надеяться на все что угодно. Хмыкнув, поверенный продолжил:
– Однако в особых случаях мне приходилось прибегать к прямому запрету. Спрашиваешь, что это были за случаи? (Я ничего не спрашивал). Отвечу: я останавливал тебя, когда последствия твоих опрометчивых действий могли стать непоправимыми для всех нас. И вот ведь какая штука – именно с последствиями такого рода нам и приходится сейчас иметь дело. Я доступно излагаю?
Пока я раздумывал, стоит ли спросить его, кого именно он подразумевает под «всеми нами», он сканировал мое непроницаемое лицо в поисках признаков понимания. Не обнаружив их, поверенный тяжело вздохнул.
– А теперь, если ты не против, я все-таки объясню тебе, как твои постельные эксперименты со своим персонажем могли привести к таким, скажем прямо, дерьмовым результатам. Хорошо?
Я сделал знак, что, мол, да, времени у меня вагон, и отчего бы еще немного не послушать его досужее кудахтанье?
– Так вот: не важно, правоверный ли ты христианин или искушаемый Сатаною грешник, да вот только ночью ты привык спать. А что обычно происходит, когда ты спишь? Правильно – тебе снятся сны. И когда они тебе снятся, то ты, как правило, уверен, что все это происходит на самом деле, не так ли? Но почему-то лишь немногие из своих снов ты запоминаешь. Почему? Несложно догадаться, что наш ум способен запомнить только те сны, у которых имеется не просто связный – очевидный сюжет. И даже если…
– Менсплейнить[50] будешь герлскаутам. Ты пытаешься сказать, что поскольку до сегодняшнего утра малыш ни разу самостоятельно не покидал моей спальни, то впервые оказавшись в реальном мире и в реальном теле он мгновенно забыл о четырех годах нашего с ним ночного общения, как забывают самый обычный сон?
– Да, это, и еще…
– …и что из двух якобы приснившихся ему сюжетных линий он запомнил самую «очевидную» – ту, где он на самом деле племянник старой карги – но забыл и меня, и мои инструкции о том, что все это только роль, которую он должен будет сыграть; что только для этого он и был выдуман мною, и…
– …и теперь он шляется по сцене, думая, что это такая очень маленькая Дания, тычет массовке в глаза своей бутафорской шпагой и доводит всех до белого каления своими вычурными готическими парадоксами! – провизжал поверенный и зашелся упоительным хохотом.
Пока продолжался этот диалог, я иногда поглядывал на священника, чья физиономия с каждым произнесенным нами словом кривилась все сильнее и под конец стала напоминать ту несчастную половинку лимона, что оставили гнить на солнце, забыв покрыть брендированным солнцезащитным кремом. Чувствовалось, что шлюзы долго не выдержат, и на нас хлынут свежие струи долгожданной правды. Предчувствия мои оказались обоснованы:
49
Джо Роган – американский стендапер и подкастер, многолетний ведущий программы «Фактор страха».
50
Менспле́йнинг (англ.