– Нет, все это – просто еще одна мысль, не более.
Глава 39
В которой реки правды сметают все препоны, но выясняется, что пловец из меня никудышный
– Что вы сказали? – спросил я, очнувшись.
– А что я сказал? – спросил в ответ священник.
– Вы сказали… Ладно, проехали. Так что там с руслом?
– Никакого русла больше не было. Оно высохло, – терпеливо повторил священник. – Но вот, что тебе необходимо знать про реку Джеймс: индейские шаманы, называвшие ее именем Поухатан в честь…
И тут я не удержался и захохотал.
Люди в моем бизнесе стараются не хохотать без самой крайней в том нужды, потому что всегда есть опасность не удержаться и выхохотать что-то такое, о чем знать не нужно никому, вроде каких-нибудь смачных подробностей про озорства стремного маминого братца Гумбольдта, или бог знает что еще.
Испытание хохотом способны выдержать только те, кто достиг Особой Плутовской Нирваны Двенадцатого Уровня. Из всех моих знакомых к их числу можно было отнести разве что самого поверенного, который запросто мог перехохотать стаю гиен, но даже Эдгар Кейси[53] не заметил бы ничего странного. Священник замолчал и озабоченно уставился на меня.
– Что такое? – спросил он, когда я начал выдыхаться.
– Простите. Мне послышалось, что вы употребили термин «индейские шаманы». Один мой знакомый – а кстати, вон и он, сидит напротив вас с надутой рожей – однажды сказал мне, цитирую: «Услышишь, как старый вождь чиркает огнивом, чтобы раскурить трубку с пейотом и рассказать про маленькую проказницу Покахонтас, резню бледнолицых при Литтл-Бигхорн или проделки Птичьего Духа Квакиутля – можешь смело выкинуть ключи от твоей лачуги – кто-то уже наверняка успел поменять там замки».
– А я ведь тебе говорил, что он тупица, – заметил поверенный.
– Почему опять «тупица»? Разве это не прямая цитата?
– Именно поэтому! Ты как безголовая курица продолжаешь носиться со словами – в том числе с теми, которых я никогда в жизни не произносил! – а ведь только минуту назад нам всем тут показалось, что ты уже был готов выйти за пределы любых слов и покончить со всем этим. Продолжай, Лу. Разжуй ему все до конца – нам ведь так с тобой этого не хватало когда-то!
– Да, продолжайте, отец, а то дедушка переживает, что недостаточно основательно в свое время присел мне на уши.
– Ну так я и говорю, – священник ничуть не был сбит с толку нашей перебранкой, – что некоторые индейские шаманы, называвшие эту реку в честь великого вождя Поухатана – того, что в начале семнадцатого века объединил вирджинские племена в конфедерацию, и, как ни забавно, настоящего, исторического отца той самой малышки Покахонтас – так вот, шаманы верили, что по этой реке их умершие сородичи отправляются к океану, Большой воде. Эта Большая вода, сливавшаяся с небом, символизировала для них желанный путь наверх, в Небесное царство духов. То, что река, подобно змеиному языку, раздвоилась и спряталась под землей в двух глиняных норах, казалось им страшным предзнаменованием, говорившим, что души умерших теперь отравятся в темное Змеиное царство, где их будут ждать вечные муки.
Ты можешь подумать, что где-то уже слышал о чем-то таком. Да, возможно, на воззрениях коренных народов Америки уже тогда отчасти начали сказываться миссионерские потуги моих собратьев по церкви. Но на самом деле индейцы в те годы определенно обладали трансцендентным знанием, недоступным европейцам. Не будь колонизаторы так высокомерны и уверены в непререкаемости своих постулатов, они, возможно, поняли бы, насколько велико было возмущение индейцев оттого, как захватчики надругались над обожествляемой ими женской природой мира, которую олицетворяла для них эта река.
– Почему же тогда они назвали ее в честь мужчины?
– Потому что абстрактное и реальное были для них тогда неразделимы, благодаря чему они точно знали, где их великий вождь черпал свою невероятную силу!
– Выкручиваться вы мастак. А вот деретесь не очень. Дальше?
– Никогда еще со времен конкистадоров ни один белый не пробуждал у индейцев такую ненависть, с какой они возненавидели Джеремайю Стоуна. Племена, долго враждовавшие после смерти Поухатана, объединились, чтобы наказать злодея. Но силы были слишком неравны. Их многолетние попытки отомстить раз за разом терпели неудачу. Тогда шаманы собрались вместе и удалились на много месяцев в леса для того, чтобы применить самые разрушительные ритуалы, известные им. Проводили они их до тех пор, пока начавшиеся вскоре после этого ливни не смыли плотину. Но и тогда они не стали останавливаться – продолжали, чтобы подобное больше не повторилось.