Стеффи, не обращая на меня никакого внимания, медленно поворачивалась, рассматривая себя в зеркале. На ее прекрасном лице появилось мечтательное выражение.
– Ладно, решу позже. А для этого подберите что-нибудь покороче, чтобы не пришлось сильно ушивать, – бросила Стеффи девушкам, пренебрежительно кивнув в мою сторону.
Когда примерно через час мы запихивали многочисленные пакеты в багажник ее «Бентли» (ярко-охристового), она сказала тоном, исключавшим любые возражения:
– Едем к отцу. Соберись!
– Что? Ты забыла, что случилось в последний раз, а? Да у меня, может, шрамы на всю жизнь останутся! Нетушки.
– Все очень просто – будешь кивать и поддакивать: «Да, мистер Марш!» «Конечно, мистер Марш!» …Вообще, когда видишь человека в униформе – любой униформе – на всякий случай лучше помалкивать. Поверь, дорогой: это раз в десять увеличит продолжительность твоей жизни!
– Родная, ты хочешь от меня слишком многого. Он такой серьезный, когда звенит своими медальками. Когда я вижу твоего папашу, единственная возможность не смеяться — это разговаривать, разговаривать…
Но, конечно, мне все равно пришлось согласиться. Эта крошка всегда знала, как получить то, чего она хочет.
Когда мы подъехали к воротам резиденции Маршей, к нам подошел охранник, вооруженный автоматическим оружием. Я вжался в кресло, прикрыв лицо рукой.
– Добрый день, мисс Марш. Этот джентльмен тоже приглашен? – спросил он, окинув меня неприветливым, мягко говоря, взглядом.
– Да, все в порядке, сержант, – ответила Стеффи. – Отец дома?
– Да, мисс, проезжайте.
Мы миновали широкую аллею, обсаженную вековыми дубами, и оказались у крыльца особняка устрашающих размеров. Навстречу нам выбежал Робби.
– Ребята, где вы были? Отец уже два раза спрашивал. Привет, Барби, ты растолстела!
Стеффи молча показала ему свой изящный средний пальчик, и мы вошли в дом. По пути к кабинету генерала я, собираясь с духом, замедлил шаг и сделал вид, что с интересом рассматриваю галерею портретов, изображавших, в основном, каких-то ужасно сердитых мужчин, одетых в парадные военные мундиры. В этом крыле дома я находился впервые, поэтому Стеффи пояснила:
– Это все мои предки, малыш!
Вообще-то, благодаря гуглу я уже кое-что успел узнать про этих ребят. И пока я не начал вам рассказывать, ну-ка, быстро все подкинулись, шапки долой, правую руку к сердцу, и «внемлите с благоговением» (что бы это ни значило):
Первым Маршем, имя которого сохранила для нас история, был Эздра Марш, один из величайших американских миссионеров начала семнадцатого века. Сей доблестный муж полжизни провел в диких лесах Онтарио, где терпеливо и самоотверженно учил индейцев пользоваться зубными нитями, аспирином и библиями, попеременно пуская в ход Катехизис и томагавк, но внезапно был скальпирован благодарными туземными почитателями его педагогического таланта.
Америка не могла не оценить этот замечательный подвиг подвижничества, и один из его потомков, Артур Марш, получил концессию на доставку из Африки чернокожих переселенцев. Многие из них, услыхав восхитительные истории о прекрасной и загадочной земле обетованной, с удовольствием воспользовались услугами его пароходной компании, чтобы добраться до далеких гостеприимных берегов.
К сожалению, несколько человек скончались по дороге, отравившись недостаточно свежим креветочным коктейлем, а другие почувствовали небольшое недомогание по прибытии. Поэтому Артур, и еще несколько видных представителей Демократической партии разработали программу, впоследствии названную Obama care, с целью оказания необходимой медицинской и психологической помощи этим добрым пилигримам. Для их акклиматизации был придуман комплекс физических упражнений на хлопковых плантациях.
Предположительно, своим названием программа была обязана популярной в то время песне Оh, moon of Alabama, штата, принимавшего активнейшее участие в трудоустройстве дорогих гостей. Но, как все мы помним, республиканцы торпедировали эту нужную и полезную программу, что привело к созданию Конфедерации и объявлению войны.
Руфус Марш, наследник великой семейной традиции, начинавший войну в чине капитана в войсках конфедератов, покрыв свое имя неувядаемой славой благополучно закончил ее генерал-лейтенантом армии федералов, и в награду получил несколько нефтяных скважин в Пенсильвании. После этого, ясное дело, ни один Марш никогда больше не становился сторонником демократов. В качестве ответной любезности наш герой поклялся, что отныне семья Маршей будет приносить на алтарь Свободы по одному агнцу из каждого поколения, и с тех пор всех первенцев мужского пола в семье пеленали в звездно-полосатое знамя и оставляли на ступенях «Вест-Поинта»[9].