«Сам подставился, теперь держись!» – подумал я.
Примерно через час мы подъехали к воротам поместья на Лонг-Айленде. Вооруженный автоматическим оружием охранник, которого звали Донни Бекон, поздоровался с Лукой и, заглянув внутрь, окинул меня неприветливым, мягко говоря, взглядом. Машина миновала широкую аллею, обсаженную вековыми дубами, и остановилась у крыльца особняка, которым, надо думать, вдохновлялись застройщики Капитолийского холма. Снова вспомнив про «издыхающую преступность», я иронически хмыкнул – и получил за это от Сэмми еще один тычок.
Мы с Лукой вошли в дом, оставив парней дожидаться в машине. Из уже знакомого мне мраморного холла мы свернули налево, в ту часть здания, в которой мне еще не доводилось бывать. Следуя за Сосунком по длинному коридору с высоченными потолками, и я обратил внимание на галерею портретов в тяжелых позолоченных рамах, писанных маслом.
На них были изображены внушительного вида мужчины в черных кладбищенских костюмах. Я легко узнал почти всех по многочисленным иллюстрированным историям из жизни итальянских гангстеров, которые мне когда-то пришлось досконально изучить.
Хотя бумагомаратели вроде Дэна Смайлиса и постарались окружить эту братию ореолом сакральности, используя прокисший винегрет из автоматов Томпсона, полыхающих грузовиков с канадским виски и ярко-красной помады на порочных губах старлеток из подпольных воровских шалманов, я видел на этих портретах лишь явные признаки скорой резекции кишечника из-за хронического отравления глютеном и настойчивое желание отыскать скрытые признаки недостатка уважения на лице полуживого от страха живописца.
На самом почетном месте висел портрет великого Диметрио Блази, отца теперешнего владельца этого дома Сильвио Блази по прозвищу Генерал и его брата-близнеца Пельменя.
Блази-старший был личностью действительно выдающейся. Даже многочисленные враги почтительно именовали его не иначе, как «Святой Блази», что говорило о незаурядном чувстве юмора, присущим им при их короткой жизни. Начав свою потрясающую карьеру мальчиком на побегушках у самого Лаки Лучано, он быстро вскарабкался по мафиозной иерархической лестнице.
Именно Святой стал основоположником нынешней традиции выдвигать на место глав семей тех, кто был не настолько спесив, чтобы чураться потом низкоквалифицированного физического труда в зарешеченных правительственных учреждениях. В восьмидесятые эти так называемые «боссы», не найдя действенного противоядия против закона РИКО[32], один за другим стали получать длительные тюремные сроки. Бедняги так и смогли понять, что они-то как раз и были тем самым противоядием. Сам же Святой, достигнув неофициального звания «capo di tutti capi», подлинного босса всех настоящих боссов, формально оставался простым капо семьи Гамбино.
Лука подошел к дубовой двустворчатой двери в конце коридора и осторожно постучал.
– Просто открой эту чертову дверь и войди! – донесся зычный баритон.
Глава 24
Из которой я узнаю слишком много
Он был так громок, что мне сразу же вспомнилась мать, всем телом прикрывающая своего сына с картины Брюллова «Последний день Помпеи», недурной подлинник которой я только что видел в холле. Лука мгновенно сник, трусливо приоткрыл одну из тяжелых створок, и мы с ним протиснулись внутрь. Хозяин кабинета в шелковом домашнем халате сидел за своим столом, ожидая нас.
В нашем кругу была, что называется, в большом ходу легенда, согласно которой Святой, как впоследствии и наследник его империи Генерал, коллекционировали скальпы своих менее удачливых конкурентов. Одного только взгляда на стены кабинета оказалось довольно, чтобы в прах развеять все эти домыслы и сказать совершенно определенно: о да, это была чистейшая правда!
Конечно, это не были в прямом смысле скальпы, то есть неприятные на вид куски окровавленной кожи с торчащими из них волосами. Вместо них на стенах были развешаны фотографии давно скончавшихся героев криминальных хроник, и под каждой из них красовалась какая-нибудь позаимствованная со склада улик памятная вещица: принадлежавший «Меченному» Бальдо Пасторе золотой пистолет, чей мишурный блеск в решающий момент не особенно поспособствовал результативной ответной стрельбе; поистине опасная бритва, которой в недобрый час побрился Лу «Чикки» Кафрано; предсмертная записка Фила «Сардины» Гальярди с просьбой никого не винить за восемь выстрелов в сердце ее незлопамятного автора, и еще много всякого такого.
32
Закон RICO (англ. The Racketeer Influenced and Corrupt Organizations Act) — принятый в США в семидесятые годы закон, направленный на борьбу с мафиозными структурами.