Бывает же так…
В моей жизни полно важных людей. Есть немало связанных с ними обязанностей. Кроме того, существуют личные интересы: автомобили, мотоциклы, футбол. И если со скоростью я планирую когда-нибудь завязать, то со спортом собираюсь связать жизнь.
В общем, дел, забот и проблем хватает.
Но Ю при любых раскладах остается основным звеном.
Пока она – такая маленькая и хрупкая, такая светлая и непорочная, такая нежная и такая, мать вашу, красивая – бежит ко мне одним пасмурным днем, сверкая робкой, но явно искренней улыбкой, я ловлю себя на мысли, что уже капитально двинулся на своей любви.
Из-за нее, где бы ни находился и чем бы ни занимался, на лютом кайфе на постоянке.
Ю – мой маяк. Она же мой компас.
Я ориентируюсь на нее. Я под нее подстраиваюсь. Я думаю о ней сутки напролет.
Блядь… Да моя Ю – это целая планета, вокруг которой летаю, как спутник.
Практически все, что я делаю, направленно на то, чтобы мы состыковались. Допускаю даже лобовое столкновение, только Ю жалею.
Блядь… И все же не могу сказать, что хоть как-то успокаиваюсь, когда превращаюсь в ракету-носитель и вхожу в ее территориальное пространство.
Обнимая Ю, прижимаю к себе так сильно, что спирает дыхание. Грудная клетка в какой-то момент, конечно, поднимается. Но в этом положении, пока солнечное сплетение зажигает под ребрами, как то самое космическое светило, она и стопорится.
Прочищая горло, завожусь, словно раритетный таз[11], через скрипучий хохот.
Отстраняясь, Ю смотрит растерянно. По справедливости, как на идиота. Но по-другому я не выгребаю. Если не прикрываться смехом, начну задыхаться.
– Ну как? Что сегодня обсуждали ботаны организационного комитета?
– Тебя.
Я приподнимаю брови, а Ю просто хмурится.
– А подробнее, зай?
– Оргкомитет придумал в день финальной игры и, собственно, на саму игру одеть весь универ в футболки Грифонов. Мы создали опрос в онлайн-сообществе. Знаешь сколько желающих на фамилию «Нечаев»?
Такая она милая в своей ревности.
Ржу, конечно. Крайне счастливо ржу.
Сердце входит в самый бомбанутый режим бесоебства. Кровь гоняет по телу в таком ускоренном темпе, что кажется, в своем нетерпении прокладывает свежие пути. Захваченные послетренировочной крепатурой мышцы распирает и на пике напряжения ломает судорогой. «Солнышко» пылает так агрессивно, что, вероятно, весь свечением исхожу.
– Зай, – выталкиваю, касаясь переносицы Юнии лбом. – Мне похрен, сколько на мою фамилию желающих. Важно лишь, чтобы ее хотела ты.
Она поджимает губы и шумно втягивает носом воздух, распахивает рот, и так же эмоционально его выпускает.
– Я понимаю, что для тебя это не имеет значения… Но мне все равно неприятно.
– Почему ты в таком случае не запретила оргкомитету вносить мою фамилию в это долбаное голосование и, в общем-то, заказывать эти чертовы футболки?
– Как я могла это сделать, Ян? Никто ведь не знает о нас…
– Ну да, конечно…
Стараюсь не показывать того, как сильно это задевает. Понимаю ведь, что дело не только в Усманове, с которым я планирую расставить все точки в его следующий приезд. Самое тяжелое в нашей ситуации – родители Юнии. Она боится их реакции. Ни в какую не соглашается, чтобы я с ними разговаривал. И, как я понимаю, согласится еще нескоро.
– Давай еще немного подождем, – вот, что я слышу от Ю изо дня в день.
А чего ждем? Хрен знает.
Она несколько раз спрашивала, возобновили ли дело отца. Возможно, рассчитывает, что после снятия всех обвинений отношение ее родителей к моей семье изменится? Наивная.
– Ок, – глухо выдаю, доставая из кармана куртки мобилу. – Сейчас решим.
Захожу в сообщество, жму на кнопку сообщений и отправляю заведующим там ботанам ультимативное требование не плодить футболки с моей фамилией. Имею право.
– Довольна? – выдыхаю, глядя на сияющую Ю.
Кивая, она поднимается на носочки и тянется, чтобы обнять меня.
– Спасибо, – шепчет на ухо.
– Будешь должна, – хриплю, соскальзывая ладонью явно ниже ее поясницы.
– Ян… – тут же извивается Ю.
– Что?
Усмехаясь, блокирую ее движения, чтобы сжать попку еще крепче.
– Твоя рука на моей… На моей ягодице…
– Серьезно, что ли? – ухмыляюсь шире. И, не смещаясь, нагло лгу: – У тебя такой толстый пуховик, я был уверен, что это все еще спина.
– Ян…
– Что? – выдыхаю и срываюсь на хохот.
Качнув Юнию, наклоняюсь, чтобы резко поднырнуть своей жадной лапой под куртку и уже откровенно сжать обтянутую брюками попку. Настолько откровенно, что кончиками пальцев задеваю промежность.