– Увидят, ну… – улавливаю, пока выдергивает ладонь.
Естественно, я переживаю, что переборщил. Пишу ей еще до того, как успевает подняться в квартиру – прослеживаю ее путь по вспышкам в окнах лестничной клетки.
Ян Нечаев: Все нормально?
Ответ приходит не сразу, что меня едва не выносит из зоны контроля. Телефон отзывается, только когда я домой захожу.
Юния Филатова: Да.
Ян Нечаев: Не ругали?
Юния Филатова: Слава Богу, пронесло. Я заскочила в ванную, пока мама у соседки была. А папа подумал, что я давно дома.
Переписываемся быстро, допуская опечатки в словах и напрочь игнорируя знаки препинания. Да что там? Я на пороге застыл и дышу через раз!
Ян Нечаев: Я тебя не обидел?
Юния Филатова: Нет.
Юния Филатова: (*^^*)[12]
Растирая ладонью лицо, с шумом перевожу дыхание. И улыбаюсь, ощущая, как у самого рожа вспыхивает.
Ян Нечаев: (^L^)[13]
Юния Филатова: I❤️U
Ян Нечаев: I❤️U
Юния Филатова: Мне нужно отложить телефон и заняться домашней работой.
Ян Нечаев: Ок. Наберешь.
Она действительно звонит. Ближе к полуночи. Я даже не пытаюсь ломать комедию, что не измаялся в ожидании. Вываливаю почти все, что чувствую. Ю тоже не скромничает. Нет, конечно, смущается, но необходимый моему организму сироп щедро льет.
Не прощаемся. Засыпаем, когда бормотание теряет четкость.
На следующий день с утра пораньше приходят добрые вести: расследование по делу отца возобновлено. И мы с Ю немного выпадаем из жизней друг друга. Так получается, что мне нужно помотаться в интересах семьи. Переписываемся на постоянке. Но встречаемся только вечером третьего дня, на тренировке.
Мать вашу…
Я, как вижу Юнию, налетаю, едва ее с ног не сбиваю. Подрываю в воздух, когда шатается.
– Ян… Ян… Подожди…
Должен признать, на меня ее увещевания работают слабо. Я словно сорвавшаяся с цепи скотина. Хорошо, что лаять не умею, а то мой щенячий, блядь, восторг, услышал бы весь универ.
Но…
В какой-то момент Ю произносит имя, которое меня приземляет с треском. Одно, сука, имя.
– Свят…
– Что?
– Не звонил тебе?
– Нет, – толкаю сухо и немного резко.
А в башке уже гудит.
– Валерий Геннадьевич… – не сразу соображаю, к чему Ю упоминает отца Усманова. – Его сегодня с приступом в больницу увезли… Святик… Он получил увольнительную и уже летит домой… Я-я-ян…
49
Как ты смеешь этого не понимать?!
– Я-я-ян… – растягиваю имя, на которое сейчас готова в буквальном смысле молиться. А он молчит. – Я-я-ян… – разбиваюсь во внутренней дрожи, которая мучает уже несколько часов. – Я не смогу ему сейчас сказать… Свят… Он очень волнуется из-за отца… Случай, и правда, тяжелый… Кровоизлияние… Валерий Геннадьевич в реанимации! Врачи никаких гарантий не дают! Я-я-ян… Что же ты молчишь??? Ты бы слышал Свята… Я его голос не узнала! – пытаясь повысить тон, срываюсь на хрип. В груди все сдавило. Нет отдельных независимых органов. Все в одной изувеченной массе. – Решила, потерял телефон… Подумалось, кто-то забавляется… А это не шутки, Ян… Я-я-ян… Я не смогу! Не смогу! Это убьет Свята… Я-я-ян?..
В его глазах появляется странный, будто болезненный блеск. Взгляд пустым становится. Смотрит сквозь меня и ни слова не говорит.
А потом…
Когда неестественную бледность лица разбавляет проступающий алыми пятнами жар, а веки приобретают воспаленно-красный оттенок, Ян делает натужный вдох и резко выталкивает:
– Подожди.
Замолкая в полной сумятице чувств, не переставая дрожать и отрывисто дышать, наблюдаю за тем, как он отворачивается и уходит. По пути к полю ногами что-то футболит. Будь то мелкие камешки или, возможно, незамеченные уборщиками пивные крышечки – я не знаю. Но выглядит так, словно Ян зол и крайне сильно расстроен. Остановившись в стороне от людей, обхватывает голову ладонями. Быстро проводит взад-вперед. И свешивает руки вдоль тела. По яростному сокращению мышц спины под футболкой и вздымающимся плечам осознаю, какие сильные переживания он сейчас пытается скрыть.
Моя душа откликается на эту боль. И вся я будто бы разваливаюсь на куски.
Что делать, как реагировать, где найти необходимые слова – не знаю.
А потом Ян разворачивается, идет обратно ко мне… Глаза в глаза, и в моей голове будто что-то взрывается. Не единожды. А с монотонной периодичностью. Словно череда лютых выстрелов через хладнокровную перезарядку оружия. И этим огнестрельным оружием является взгляд Яна.