Еще один влажный судорожный вздох, и запись заканчивается. А меня скручивает так сильно, что я, потеряв телефон, прикладываю ладонь к груди, вся сжимаюсь и срываюсь на рыдания. Это радость, облегчение, эйфорическая разрядка после критического напряжения. Лютый фейерверк эмоций. Межгалактический взрыв. И метеоритный дождь.
Плачу, пока все эти чувства и ощущения не иссякают. Еще немного лежу, выравнивая дыхание и успокаивая сердце.
А потом… Рискую снова взять в руки телефон.
Ян Нечаев: Обещаю, что преодолею все свои затыки. Просто мне тоже нужно время.
Ян Нечаев: Ты мне не ответишь?
Ян Нечаев: Зай…
Ян Нечаев: Напиши хоть что-нибудь.
Ян Нечаев: Ты успокоилась?
Ян Нечаев: Ю???
Ян Нечаев: Выгляни в окно.
Мое сердцебиение росло с каждым новым сообщением, но на последнем оно подскакивает так сильно, что на миг глохну. Стискивая в ладони телефон, слетаю с кровати и подбегаю к окну. Осторожно раздвигаю шторы и тут же прижимаю ко рту ладонь, чтобы сдержать череду непроизвольных звуков.
Ян… Мой Ян... Сколько же он там стоит?
Не сразу меня замечает.
Явно взволнован… Ходит напротив окон нашей квартиры туда-сюда.
Смотрю в мобильный, чтобы сделать дозвон на номер Нечаева. Он вскидывает взгляд, едва начинают идти гудки. Увидев меня, смахивает с головы капюшон. Запрокидывая голову, суматошно проводит ладонью по растрепанным волосам.
А у меня, едва различаю в свете фонарей черты лица Яна, за грудиной все приходит в какое-то аномальное движение. Сердце это безумие возглавляет, принимаясь скакать, словно бешеная животина.
Издалека вижу, как тяжело дышит. Его плечи вздымаются высоко и резко. Опадают, словно физически с них что-то валится. Какой-то груз, который не позволяет Нечаеву стоять ровно и неподвижно. Он дрожит, качается и выразительно хватает губами кислород, будто окружающего воздуха недостаточно.
– Зачет?
Лишь услышав голос Яна, замечаю, что он принял вызов и держит мобильный у уха.
Качнувшись, прислоняюсь лбом к холодному стеклу. Облизываю губы, сглатываю, делаю вдох и поднимаю свой телефон, чтобы приложить его к уху. Слушаю его рваное дыхание, свое толкаю в такт, но сказать что-то не получается.
– Принимаешь, Ю? – шепчет Нечаев.
– Да, – вырывается у меня вместе с новыми всхлипываниями.
Но при этом я улыбаюсь, прижимая к груди ладонь. И даже смеюсь!
Ох, если бы скрученную судорогами сердечную мышцу можно было вот так вот просто размять и расслабить.
– Выйдешь ко мне?
Тяжело вздыхаю.
– Нельзя.
Саму уже тошнит от этого слова. Не знаю, как Ян терпит.
– Ясно, – бормочет он. – Жаль.
– Не холодно? – спрашиваю, наблюдая, как крупные пушистые снежинки опускаются ему на волосы и на лицо. – Надень капюшон.
Он мотает головой.
– Нормально.
Зрительный контакт не разрываем, но в динамике образуется тишина.
– Хлопья летят наверх… – напеваю дрожащим голосом невесть откуда всплывший в голове текст. – Всюду магия и свет.
– Воу… Ты че тут одна? При-и-вет, пойдем на парад планет, – подхватывает Ян, согревая своим божественным тембром, словно пьянящий глинтвейн. – Ты пахнешь как первый ландыш… Я не буду срывать, во-о-о… Че там еще? Я не помню, – эти рассуждения тоже нараспев выдает, вызывая у меня смех. – Хочу целовать тебя снова и снова[16], во-о-от!
– Никогда не думала, что ты так красиво поешь.
– Бля… – роняет Нечаев и, как мне кажется, смущенно улыбается. – Умоляю, никому не говори, зай.
Снова смеюсь.
– Только если ты споешь мне что-то еще, – дразню его совершенно беззлобно.
– Я невозможно скучаю, – толкает он слишком ровно, чтобы сразу понять, что это песня. Вздыхает и прерывисто добавляет: – Я очень болен. Я почти умираю[17].
Только по словам узнаю.
– Я пошутила, – лепечу спешно. – Никому не расскажу, конечно. Обещаю.
Но…
Хулиган Нечаев вздыхает и продолжает:
– Ты сто пудов мое, по губам Майот, поцелуи мед, меня унесет… – дробный выдох. – Кхм… – шумный и решительный вдох. – Я просто идиот, что не забрал тебя сразу[18].