Как иначе объяснить взрыв шума, который накрывает нас с Нечаевым горячей волной?
Гул голосов, гудки вувузелы, глухой свист дымовых шашек и, наконец, мурашечная силовая а капелла «На небі[19]».
Ерунда, что нет музыкального сопровождения. Мое сердце превращается в барабанную установку. И, похоже, отбивает куда громче выдаваемого фанатами ритмичного топота.
Разъединяясь, смотрим друг другу в глаза. И вновь сливаемся в поцелуе.
– Нечаев! – горланит тренер Безугленко.
Я вздрагиваю и спешно отталкиваюсь.
Ян смеется, облизывает губы и, удерживая меня за талию, подмигивает.
– Мне пора, – произносит, мило тронув пальцами косички, в которые я заплела волосы от висков до макушки.
Под воздействием его шаловливых глаз и чарующей улыбки вспыхиваю.
– Конечно. Беги скорее, Ян, – тараторю взволнованно.
– Иди-иди, капитан, – материализуется рядом с нами Мадина. – Мы свою работу сделали. Кадры зачетные получились, да, Кексик? – обращается к Валику.
Нечаев ухмыляется, чмокает меня на прощанье и направляется в сторону раздевалок.
– Вы же не будете публиковать подобные фото? Это не имеет никакого отношения к футболу.
– Ма-харошая, – вздыхает Мадя. – Сегодня мы конкурируем с городским новостным каналом. Уступать им эксклюзив – непозволительное расточительство.
– Что???
– Что слышала, Юния, – толкает Скоробогатова, указывая пальцем на размещенную в соседнем секторе габаритную видеоаппаратуру.
– О, Боже… – роняю я убито.
«Не приведи Господь, родители увидят…» – распадаюсь в тревоге.
Но к этим ребятам ведь уже не подойдешь с просьбой удалить материал.
– Дыши, ма-харошая, – похлопывает меня по плечу Мадина. – Ты же свободный человек. Наслаждайся! Когда еще целоваться до потери сознания, как не в универе, а?
– Вы с Нечаем классно смотритесь, – поддерживает ее Валик. Покраснев, добавляет: – Вдохновляюще.
– Угу, – выдает Мадя с какими-то глубокими гортанными интонациями и медленно облизывает губы. – Если после просмотра порно тянет заняться сексом, то, глядя на ваши горячие романтические поцелуи на поле, возникает желание любить.
– Эм-м… – заикаюсь я в потрясении. – Без комментариев.
Они смеются и вроде как в утешение обнимают меня.
– Не буду вам мешать работать, – сдавленно толкаю я.
И возвращаюсь на свое место.
Убеждаю себя, что ни папа, ни мама не станут интересоваться спортивными новостями. Да и вообще, им сейчас не до того. С понедельника в гимназии должны появиться какие-то проверяющие. Хорошо, что папу предупредили заранее. И он инициировал неофициальный рабочий день в субботу, чтобы лично пройтись по всем кабинетам и техническим помещениям.
Половина игры позади, а Свят до сих пор не появился. Просматриваю мессенджер, чтобы убедиться, что мое сообщение до сих пор не прочитано, как вдруг вижу его в конце прохода.
С Кирой.
Уровень моего беспокойства молниеносно достигает критических высот. Не раздумывая, поднимаюсь и направляюсь к ним.
– Привет, – выдыхаю запыханно. – Рада тебя видеть!
Только вот эта радость посечена болью. В груди ведь ноет так сильно, когда отмечаю нездоровый блеск в глазах Святика, что и дышать свободно невозможно.
Он действительно осунулся. Осознавать, что причиной тому являемся мы с Яном, невыносимая мука.
– Ладно, я пойду, – машет мне ухмыляющаяся Кира.
Игнорирую ее. К черту!
– Отойдем к буфету? Большинство болельщиков уже вернулись ко второму тайму. Там должно быть потише.
На душе теплеет, когда узнаю в этих интонациях своего уравновешенного и рассудительного Свята. Ни слова выдавить не получается, но киваю охотно – со слезами на глазах и робкой улыбкой.
– Что-нибудь выпьешь? – сухо проявляет заботу Усманов, едва добираемся до буфета.
– Нет… Спасибо, – благодарю, перенимая его нейтральный тон. – Как отец?
Свят с такой силой стискивает зубы, что белеют скулы и линия подбородка.
– Не хочу о нем говорить, – цедит, отворачиваясь.
– Понимаю… Спасибо, что пришел, несмотря на проблемы в семье… Свят… – вздыхаю, опуская взгляд. – Мне очень жаль, что так получилось. Причинять тебе боль для меня самой убийственная мука. И если бы была возможность противостоять тем чувствам, которые я испытываю к Яну, клянусь, что воспользовалась бы ею! Но я не могу! Прости, но я должна сказать тебе всю правду… Я… Боже мой… – задыхаюсь, с каждой секундой все больше опасаясь того, что попросту лишусь сознания. – Я люблю Яна с девятого класса, Свят!