По приезде Моше встретился с одним из своих агентов. Его настоящего имени Моше не знал, да это и не было ему нужно. Прикрытием Игоря служила работа в туристической фирме, и он был одним из тех, кто с момента начала операции вёл слежку за Александром Коньковым. Моше зашёл к нему в офис в условленное время, и Игорь выложил перед ним пачку рекламных брошюр всевозможных туров, среди которых были необходимые материалы. Также он передал Моше небольшой чемоданчик, где было всё необходимое для преображения в саудовского шейха: белое платье тсоуб, куфья и обруч эгаль, а также несколько перстней с поддельными бриллиантами в двадцать каратов, ну и мелочи для грима, накладные усики и бородка. Он же нанял переводчицу с арабского – красивую аспирантку МГИМО. Моше, как и практически все катца – офицеры Моссада, – свободно владел арабским. Он был кареглаз, смугл и черноволос. Крупные черты его лица были вполне семитскими, он был похож на мать. При надлежащем облачении он легко мог сойти за араба-саудита.
Игорь сделал на всякий случай и все сопроводительные документы: визитки с гербом, фальшивый паспорт, кредитки. Саудовец, которого подведут к Конькову, будет представлен как Ахман ибн Мухаммад. Шейха такого никогда не существовало, но означало это имя, что он, тем не менее, сын Мухаммада ибн Абдул-Азиз, внук короля Абдул-Азиза.
У «Вулкана» на МАКСе не было собственного места. Поэтому Коньков переходил от стенда к стенду и от павильона к павильону друзей и сочувствующих с достоинством и затаённым торжеством самодержца, вернувшегося из изгнания. И от желающих пожать ему, восстановленному в должности, руку не было отбоя.
Моше в одеянии саудовского шейха, в сопровождении переводчицы, Владимира Миньковского и неприметного человека, который, собственно, и контактировал с Владимиром по поводу лечения его жены, встретились с Коньковым около стенда ЦАГИ[16]. Миньковский с Коньковым обнялись, и затем Владимир представил Конькова Ахману ибн Мухаммаду – шейху, члену королевской семьи и крупному международному бизнесмену. Моше выглядел колоритно. Усики и бородка неузнаваемо его изменили. Выпуклые контактные линзы придали взгляду бархатную влажность. Коньков окинул шейха оценивающим взглядом, и Моше понял, что его маскарад удался.
Миньковский организовал место встречи и довольно быстро ретировался, сославшись на дела. Незаметный серый костюм тоже растворился. Моше начал с комплиментов:
– Мы только что стали свидетелями того, как созданное вами оружие пробивало броню танков агрессора. Потери Израиля были очень велики: 41 танк с экипажами, разумеется. Арабский народ будет вам вечно благодарен и никогда не забудет ваших заслуг…
Моше отметил, что Конькову приятно это слышать. Есть люди, на которых внешнее признание действует как косметическая инъекция: разглаживаются морщины, подтягиваются лицевые мышцы, взгляд становится сияющим.
– Я профессионал и стараюсь хорошо делать своё дело. Мое оружие – лучшее в своем классе, именно поэтому вы здесь. – Коньков приосанился. – А вот куда оно попадёт и против кого будет направлено – одному богу известно. Это война, а на войне всегда есть жертвы. Ничего личного. К Израилю я абсолютно индифферентен – ну воюют они за свой клочок пустыни силами якобы (Коньков нажал на это слово) самой подготовленной армии. Довольно забавно мне было слушать про непробиваемую «Меркаву». Что ж, если их танк непробиваем, значит, они знали, куда посылали своих сыновей. Я бы своего под мои гранатомёты точно не послал.
Это Коньков добавил, явно вспоминая разговор с Евой.
Моше замер. На секунду ему показалось, что Коньков его раскрыл. Настолько тот попал в самое сердце. Он почувствовал, как в нём поднимается волна гнева. Не волна – цунами. Он мог бы убить его прямо здесь, сейчас.
И тут, легка на помине, в павильон вошла Ева. Она тоже работала на МАКСе.
Накануне они с Александром договорились встретиться у того же стенда ЦАГИ, но не определились точно со временем. Выглядела она шикарно. На этот раз никаких скромных пучков. В узкой юбке, на каблуках, в ослепительно белой блузке, контрастирующей с её рыжей гривой. «Шейх» бросил на неё удивлённый взгляд. Коньков досадливо поморщился.
– Ева, дорогая, я сейчас ещё занят, давай через час.
Ева, оценив диспозицию, подумала: «Очередной шейх, опять руку будет жать», повела плечами и ушла по своим делам.
Коньков не обратил внимание на то, что вслед за Евой вошёл тот самый неприметный человек, который организовывал лечение в Израиле. А тот достал зажигалку, быстро сфотографировал ею Конькова с «шейхом» и ретировался так же незаметно, как и появился.