Утром уцелевшие с носилками обходили то, что осталось от их домов, отыскивая раненых для отправки в еврейский госпиталь. Туда же на подводах отвозили погибших. И Борух с отцом шли за подводой, в толпе таких же убитых горем, истерзанных, причитающих евреев. Кто-то, узнав Беньямина, вцепился в его рукав и зачем-то пытался узнать у Рава, как Б-г мог всё это допустить.
– Б-г испытывает свой народ, – тихо ответил Беньямин и, опустив голову, молча, едва переставляя ноги, поплёлся дальше, опираясь на плечо Боруха.
Во дворе еврейской больницы лежали погибшие. Их было много, вид их страшен; разбитые окровавленные головы и лица, чудовищные рваные раны на телах, нанесённые крючьями и палками, свидетельствовали о безжалостной резне, произошедшей накануне.
До гостиницы они добрели только днём. Иосиф и Ривка всю ночь не спали. Никто не произнёс ни слова, только Ривка упала на кровать и завыла на одной тонкой пронзительной ноте.
Иосиф подошёл к брату и тихо проговорил: «Завтра я пойду с тобой». Они обнялись, и тут Иосиф не выдержал. Маленькая слеза, показавшаяся в уголке его глаза, прорвала плотину, и братья, уткнувшись другу в плечи, неумело зарыдали.
Через две недели от имени «Союза еврейских писателей» было выпущено воззвание, призывающее к созданию отрядов еврейской самообороны во всех общинах, которым угрожали погромы.
За Субботней трапезой Борух сказал отцу: «Я буду сражаться. Где был твой Б-г, когда нас убивали? Он не испытывает нас, его просто нет. А если есть, то будь он проклят!» Встал из-за стола и вышел. Вслед за ним поднялись Иосиф и Ривка. Земля не разверзлась, а рав Беньямин остался за столом в одиночестве.
Ещё через три дня Борух тайком от отца взял брата на собрание своей дружины. И когда через несколько месяцев после кишинёвской резни состоялся еврейский погром в старинном белорусском городе Гомеле, братья вместе с другими добровольцами поехали туда.
Погром в Гомеле не застал евреев врасплох. Бунд и партия По‘алей Цион[27] извлекли должный урок из кишинёвских событий и приняли беспрецедентное решение: организовать вооружённое сопротивление, способное в случае погрома защитить жизнь и честь общины. На этот призыв откликнулись сотни молодых людей, среди которых были Борух и Иосиф.
Борух вскоре вступил в Бунд. Один из девизов Бунда звучал так: «Там, где мы живём – там наша страна». Другими важнейшими своими принципами союз провозгласил социализм и свободу от религии. Многие бундовцы, и Борух в том числе, продолжали принимать участие в еврейской самообороне. На пожертвованные американскими евреями деньги закупалось оружие. И однажды Иосиф обнаружил в доме за старым буфетом несколько револьверов.
Братья с самого начала договорились, что их дела ни при каких обстоятельствах не должны касаться отца и сестры. Отец их рав Беньямин, оправившись несколько после чудовищной гибели жены, стал поговаривать об отъезде в Палестину, благо появилась такая возможность. Сопротивление казалось ему делом бессмысленным и тупиковым. Иосиф прислушивался к отцу. Несмотря на молодость, ему борьба российских евреев за свои права в России казалось делом безнадёжным – в отличие от сионистских идей По‘алей Цион.
Хранение оружия в родительском доме было сродни самоубийству. Ясно понимая серьёзность угрозы для всей семьи, Иосиф бросился к Боруху. Гнев и страх застили глаза – и, забыв о всякой осторожности, он много чего наговорил брату, да ещё в присутствии своего старшего товарища из По‘алей Цион. В тот раз они с Борухом капитально разругались, и Иосиф обидно обозвал брата «смазкой для колёс русской революции». Так или иначе, тот обещал оружие из дома забрать в течение двух дней.
Но не успел – нагрянула полиция с обыском, Боруха увели. Ну а дальше как водится: суд, тюрьма, Сибирь.
Вся эта история имела скверный запах, и у Боруха были все основания думать, что брат его предал. Хотя, конечно, его одолевали сомнения – он не мог поверить, что Иося, его родной младшенький, такой же убеждённый социалист, как и он сам, мог так с ним поступить.
Иосиф писал Боруху. Тот не отвечал. Через знакомых до Иосифа дошли слухи, что брат считает его виновным и предателем. Он поехал в Москву на свидание, чтобы объясниться. Борух вышел к нему, дал пощёчину и обозвал Каином. Он не стал слушать ни объяснений, ни клятв.
27
Бунд – «союз», полное название – (