Эвмесвиль

*

Теперь профессор дошел до кульминации, которую он, очевидно, придумал прямо по ходу своего рассказа и, как я должен признать, с большим мастерством:

— Я предполагаю, что в этом зрелище скрыта встреча тотемов. Сакральная птица индейцев одолевает быка, символизирующего испанских завоевателей.

Впрочем, в Мексике живет не кондор, а его ближайший родственник, великолепный королевский коршун — викарирующий вид[195], как выражаемся мы, зоологи. Он пользуется там таким же почетом, как кондор — в Перу. Как известно, на мексиканском гербе изображен орел — орел, который держит в когтях змею. Так повторяется здесь образ крылатой змеи — символа ацтеков.

Во время моих поездок во внутреннюю часть страны и даже когда я видел мексиканцев в их гаванях, сидящими вокруг миски, мне иногда приходила в голову странная, однако простительная для орнитолога мысль: они могли бы с тем же успехом изобразить на гербе и коршуна — он бы им вполне подошел. Им не хватает короля, который, насытившись сам, оделял бы потом пищей их, нарезая порции. Возможно, такой король время от времени и спускается к ним, узнаваемый как Первый среди равных: например, Хуарес, приказавший расстрелять императора[196]. Это тоже была встреча тотемов: королевского коршуна с Габсбургским орлом — Хуарес отомстил за Монтесуму[197].

*

Профессор договорился до того, что чуть не впал в несвойственный ему пафос; я же тем временем, как мне и положено, продолжал смешивать напитки. Распылитель работал на средних оборотах; в помещении было уютно. Высказался специалист — «Крапивник» с ним тягаться не мог. Больше того: профессор перешагнул границы своей дисциплины, воспарил выше, чем от него можно было ждать как от орнитолога, — возможно, и не совсем с чистой совестью, все-таки его институт получал более чем щедрую субсидию.

26

Было уже поздно; заперев бар, я наверху, в постели, размышлял об этом разговоре. Как правило, собеседники только отчасти отдают себе отчет в том, что, собственно, они говорят — — — я имею в виду, что слова имеют больший вес, чем высказанные мнения. Некий дополнительный смысл скрывается даже в банальном разговоре. Когда кто-то, например, входит в комнату и говорит «Доброе утро» — это пустая учтивость или, может быть, искреннее пожелание. Но вместе с тем и весть о событии космического масштаба.

Те, в баре, лучше, чем сами они полагали, уловили суть политической структуры Эвмесвиля — а насколько лучше, знал, вероятно, только Аттила. Ибо находился дальше всех от нее. Разумеется, Кондор питался Левиафаном. Но Левиафан этот был трупом — — — уже не исполинской игрушкой, которой некогда развлекался мировой дух, а падалью, выброшенной на берег приливом. Конечно, королевский коршун тоже оказался сильнее орла, да только орел в тот момент вызывал уважение не больше, чем изъеденное молью чучело. Упомянув Максимилиана, одного из последних эпигонов Карла V, Роснер попал в самую точку.

*

Этот Хуарес убил одного из князей декаданса, Кондор же покончил с последними трибунами. Тогда еще существовал орел — печальная птица, растопырившая пустые когти, у которой уже отобрали и скипетр, и корону. Внизу заседали они, эти наполовину Катоны, наполовину Бруты: то приходя к единому мнению, то ссорясь между собой, они сменяли друг друга в своей беспомощности. Все это рухнуло, как карточный домик, о котором до сих пор горюет мой папаша.

Когда авторитет изношен до последней нитки, настает черед правителей, опирающихся на насилие. Auctoritas уступает место potestas, как объяснил Дон Каписко[198]. Такие переходные периоды часто представляют особый интерес для историка, тем более если связаны с великими переломами. Один из них Ингрид выбрала в качестве темы диссертационной работы; мы поэтому процитировали в луминаре образ Помпея Великого. Помпею несомненно были присущи царские черты, с него могло бы начаться восстановление монархии. Эта травма столетиями сопровождала римлян.

195

…викарирующий вид… Викарирующие виды — близкородственные виды животных и растений, географически или экологически замещающие друг друга.

196

…например, Хуарес, приказавший расстрелять императора. Бенито Хуарес (1806—1872) — мексиканский политический деятель, адвокат, вождь республиканцев, ставленник США; захватив под Керетаро в плен императора Максимилиана I (1832—–1867), он приказал расстрелять его вместе с генералами Мирамоном и Мехией (сохранившими ему верность); после чего стал президентом Мексики.

197

…Хуарес отомстил за Монтесуму. Монтесума II (1466/67—1520) — император ацтеков с 1502 г., из династии Акамапичтли в Мексике. С приходом испанцев в Теночтитлан Монтесума был захвачен в плен Э. Кортесом; выступил с призывом покориться испанцам, за что был убит восставшими индейцами в 1520 г.

198

Auctoritas уступает место potestas, как объяснил Дон Каписко. Оба термина восходят к римскому праву. Auctoritas — власть, основанная на авторитете; potestas — власть, основанная на силе. Дон Каписко («Дон Я-Понял», ит.) — так Эрнст Юнгер называл в своих дневниках юриста и политического философа Карла Шмитта (1888—1885). Упомянутые понятия Шмитт разбирает, например, в работе «Левиафан» (с. 169—170):

Для Гоббса существенно, что он уже не отличает auctoritas от potestas и обращает summa potestas в summa auctoritas.

Проблема авторитета играет важную роль и в работе Джамбаттисты Вико (Джамбаттиста Вико. Основания новой науки… С. 137—138):

Здесь начинается также Философия Авторитета — вторая основная точка зрения нашей Науки; мы берем слово «авторитет» в первом его значении — «собственность»: в таком смысле всегда применялось это слово в Законах XII Таблиц, и потому в Гражданском Римском Праве «auctores» продолжали называть тех, от кого мы получаем право на собственность. <…> Авторитет — свободное применение воли, тогда как интеллект — пассивная сила, подчиненная истине. <…> Гиганты стали Господами вследствие оккупации, т. е. длительного владения, в чем — Источник всякой Собственности на свете.