Из многочисленных протоколов, отчетов, различных справок и объяснений отчетливо видно, что члены комиссии ЦК работали очень старательно и въедливо. Все же учебно-педагогическая работа, проводимая ректоратом КарГУ и деканатами факультетов, особенно подразделениями точных наук, не могла быть сведена к нулю. Ясно было, что, в общем, дела идут неплохо, занятия ведутся на уровне и успеваемость студентов тоже в порядке. Мало того, они еще занимаются научно-исследовательскими изысканиями. Высокая комиссия в этом существенных недостатков не нашла, наоборот, проверяющие отметили, что академик Букетов уделял этим факультетам особое внимание, в результате кафедры высшей математики, физики, химии укомплектованы крупными учеными, тем самым фактически это и позволяло поднять ведение учебного процесса на современный уровень.
На том же заседании ученого совета первый проректор Н. Ф. Пивень сказал: «Мне, как преподавателю, как доценту, как ученому, комиссией никаких замечаний высказано не было, наоборот, отозвались о моей работе весьма положительно. Что же касается служебной стороны, то тут мне заслуженно досталось, потому что очень многие серьезные вопросы у нас в университете не решаются, а нести персональную ответственность должен, прежде всего, проректор по учебной работе, потому что в университете учебная работа стоит на первом месте…»
В ходе проверки выяснилось, что на гуманитарных факультетах было очень мало преподавателей с учеными степенями. По этой причине успеваемость на этих факультетах была низкой, предостаточно было и нарушителей дисциплины. Комиссия также констатировала, что в университете нет системы в воспитательной работе. Из всех поступивших заканчивают университет только 78,3 процента. На каждом экзамене из десяти студентов двое получают неудовлетворительные оценки, много пересдач на экзаменационных сессиях. «А это результат некачественного проведения вступительных экзаменов…» — было записано в протоколе.
Особенно много недостатков было выявлено на юридическом факультете. Об этом с сожалением говорил на ученом совете декан факультета Мажит Имашев: «Не секрет, что те недостатки, которые отметила комиссия, были известны нам давно, но, тем не менее, они у нас были. Анализируя эти недостатки, я обнаружил, что в них есть и объективные факторы и субъективные. Я буду говорить об объективных факторах. Прежде всего — это материально-техническая база. Как всем известно, наш факультет в течение шести лет скитался по различным уголкам нашего города, и, наконец, мы получили новый корпус университета, на эту сторону члены комиссии почему-то не захотели обратить внимание. Далее, относительно ТСО. Наши студенты своими силами изготовили большое количество слайдов для факультета, а где их демонстрировать? Строительные организации города до сих пор не сдали в эксплуатацию поточные аудитории, которые должны быть оснащены всеми приспособлениями для использования ТСО — технических средств обучения. И опять об этом ни слова. Кадры на нашем факультете, который начал с нуля, — это вообще проблема. Минвуз за семь лет к нам не направил ни одного человека для укрепления факультета…»
После отъезда комиссии состоялось заседание ученого совета университета, как мы говорили выше, с повесткой дня: «О мерах по устранению недостатков, отмеченных комиссией ЦК КП Казахстана». С докладом выступил ректор университета Е. А. Букетов. Соблюдая узаконенную традицию и партийную этику, все выступавшие, в том числе ректор и секретарь парткома А. Ф. Лепешкин, признавали замечания комиссии, заверяя в своей готовности устранить недочеты и поправить положение в университете.
Из беседы автора с доктором философских наук Садуакасом ТЕМИРБЕКОВЫМ:
«Осенью 1979 года меня пригласил к себе секретарь ЦК КП Казахстана С. И. Имашев. Я тогда уже более года работал заместителем заведующего отделом науки, высшего образования и школ ЦК.
— Беспрерывно идут жалобы на ректора Карагандинского университета: в своем кабинете он, мол, бывает только два-три дня в неделю; часто болеет; он не выполняет свои прямые обязанности, больше занят литературным творчеством; руководство университетом полностью переложил на своего друга Н. Ф. Пивеня, которого перетянул из Алматы; а этот человек пренебрежительно и высокомерно относится к местным кадрам… Короче говоря, придется тебе ехать в Караганду с группой людей. То, что пишут в жалобах на Букетова, проверь тщательно на месте, — сказал секретарь. — А в комиссию включи представителей разных специальностей из институтов, чтобы состав был солидным. Не забывай, это щепетильное дело, многие смотрят на проверяющих с недоверием, если найдете вопиющие нарушения — надо их подкрепить доказательствами, чтобы ни у кого не возникло сомнений…
Я сразу понял, что поручение ответственное. А с Евнеем Арыстанулы я был не только хорошо знаком, он был с давних пор для меня близким, уважаемым человеком. Но есть служебный и партийный долг. Пришлось обдуманно формировать состав комиссии… Через неделю, когда она полностью включилась в работу, приехал в Караганду. До переезда в Алматы я был ректором Чимкентского института культуры, так что вузовская работа мне была знакома… Супруга Ебеке родом из Туркестана, и поэтому я его называл жезде[69], а он меня балдыз. Он обрадовался, что именно я возглавляю эту, не совсем приятную, комиссию, нежданно нагрянувшую с проверкой…. Если не считать того, что он давал нам кое-какие разъяснения, в ход проверки ректор не вмешивался. Человек он высококультурный, строго соблюдал этикет.
Но однажды он пошутил:
— Оу, балдыз, сестра твоя на тебя сердита, ты не заходишь даже поздороваться.
— Она права. Если поможете добраться до нее, готов приехать… — ответил я.
В тот же день поехали к ней. Оказалось, она уже приготовила угощение. Сели за стол, втроем, без свидетелей, поговорили по душам. О делах университета ни он, ни я не заводили разговор. Хозяин дома проявил светскую деликатность. Что я заметил, лекарства он глотал целыми пригоршнями…
— Ебеке, что вы делаете? — проявил я тревогу.
— Да, вот такое состояние здоровья.
Я убедился в том, о чем мне говорил секретарь ЦК. Видимо, Ебеке догадался по выражению лица о промелькнувших у меня мыслях:
— Ты, балдыз, в поте лица ищешь недостатки в моей работе и зря… А ты знаешь, я уже думаю, чтобы вас далее не мучить, написать заявление об уходе с поста ректора по собственному желанию, — неожиданно заявил Ебеке. — Вот и сестра твоя каждый день пристает ко мне: написал ли я заявление…
На это я ему ответил так: